Камеристка - Дина Зарубина

и няня очень сильно били по бюджету камеристки. И за жилье оплату вдова Фабри не снижала. Ей тоже жить надо. Любовь и нежные чувства прекрасны, но деньги мне с неба не валятся! Эбби ко мне милостива, но как долго это продлится? Я сейчас, как листок, носимый ветром — ни состояния, ни пристанища. Талиана, Марисса, Кристина, другие девочки этого не понимают, они выросли в обеспеченных семьях, и воспринимают комфорт, как само собой разумеющееся явление. А он денег стоит!

Я хотя бы работать умею. А та же Талиана или Марисса, что делали бы они в моей ситуации? Плакали и молились? Просили помощи у знатных друзей, писали прошения королю?

Да, я завидую. Завидую приятной, легкой жизни защищенных семьями девушек. Они просто не понимают, как счастливы. Когда самая ужасная проблема — отпоровшаяся оборка или прыщ, вскочивший на лбу. Их любят просто так, за то, что они есть.

Я тяжело вздохнула и пошла за Телли с няней к наемному экипажу. Мне заступать на дежурство в пять вечера.

Не повезло дважды.

Во-первых, вечером пошел дождь. И не какой-то легкий моросящий дождик, а серьезный обложной ливень, из тех, что может идти всю ночь и весь день, всю неделю с небольшими перерывами. Природа вспомнила, что по календарю осень?

Во-вторых, в холле шестого подъезда, стоял злющий герцог дре Паму.

Если от дождя пострадала только накидка, да и то не слишком, потому что у шестого подъезда было крытое крыльцо в виде въездной арки, куда могли заехать всадники и кареты, то герцог мог доставить куда больше неприятностей.

— Ваша светлость! — Под любопытными взглядами гвардейцев и лакеев я сделала положенный реверанс. Не косой и неуверенный, а изящный и грациозный. Научилась.

— Прошу, — герцог подставил мне локоть. Решил не откусывать мне голову при многочисленных свидетелях? Разумно с его стороны.

Я послала лучезарную улыбку герцогу и положила ладошку на его локоть. Если он начнет приставать, буду кричать. Дворец полон народа, меня услышат. Лакеи вступиться не посмеют, но приведут помощь. У меня в прическе острая шпилька с жемчужной головкой. На вид шпилька, а по сути оружие. Очень острое и смертоносное. Так метать шпильки в цель, как Эбби, я не смогу, этому годы надо учиться, но пронзить нападающему наглую конечность — запросто. В глаз или в шею не рискну, муж все-таки. Вдруг пригодится?

— Я тут подумал, вы мне должны, леди. — Начал светскую беседу Рафаэль. Хотя в глубине души все клокотало и требовало возмездия. Хотелось обхватить ее тонкую шейку и придушить? Или приласкать? Рафаэль сам не определился, непонятные колебания злили его еще больше.

— В самом деле? — Удивилась нахалка.

— Леди, мы не с того начали. Я был груб и резок с вами. Я приглашаю вас на свидание. Мы сможет поговорить и решить, как дальше быть.

— Ваша светлость. Не хочу. Не хочу идти с вами на свидание и быть разменной монетой в придворных играх. Между нами не может быть ничего общего, кроме пары эпизодов в постели, а я так не могу! — В серо-голубых глазах появились слезы.

Но Рафаэль давно не верил женским слезам. Некоторые красотки могут изливать из себя целые водопады, демонстрируя неимоверные страдания. Которые отлично лечатся толстым денежным пластырем или новым ожерельем. Его мать отлично это проделывала с отцом. Насмотрелся.

— Вы мне отказываете? — Удивился Рафаэль.

— Вы мне ничего еще не предлагали! А намеков я не понимаю, слишком недавно во дворце! — Наглая выскочка юркнула в служебную дверь к покоям принцессы.

Думает, он такой дурак, чтоб последовать за ней, а там Эбби в неглиже, на кушетке с предусмотрительно разорванным корсажем? А на следующий день будет назначена свадьба? Ни за что!

Рафаэль сердито развернулся на каблуках.

Ничего, через два часа выступление в музыкальном салоне, говорят, приехала какая-то очередная визгливая певица. Оперу Рафаэль ненавидел, но посмотреть на знаменитость придет Эбби. И разумеется, с фрейлинами и камеристкой.

Повеселев, Рафаэль направился к кабинету короля.

Глава 36

— Рафа, ты болван! — Мрачно приветствовал его Эрих. — А я идиот. Кубический.

— И с чего такие самокритичные мысли? — Рафаэль привычно прошел к бару.

Ему определенно нужно выпить. Дождь за окном требовал утешения для души.

— Я все думал, почему Эбби не хочет за тебя замуж? Все хотят, а она нет? — Поморщился Эрих и не отреагировал на возникший бокал бирасского. — Ты же самый завидный холостяк Фалезии. — Эрих поднял ладонь, пресекая возражения. — Считаешься, пока твою жену ищут. Ну, теряет право на трон, подумаешь, зато приобретает семью, это же самое важное для баб! Статус, титул, почести. Рафа, она меня вчера, как котенка, мордой в лужу натыкала. И ведь за дело! Я думал, я мудрый король, а она мне доказала, что мое место в песочнице! Такое ощущение, что ей сто лет, мы для нее несмышленые глупые детишки. Пришлось уволить казначея, двух его помощников, главу департамента дорожной службы, главу департамента образования, министра торговли, главу таможенной службы. Расследование начали, и только за два дня такие вскрылись факты… Она меня даже напугала. Как бы меня не уволила за профессиональную непригодность!

— Эбби? Вот эта тощенькая манкойская змейка? — ухмыльнулся Рафаэль.

— Рафа! Не следует недооценивать женщин! Среди них встречаются невероятно умные, коварные и жестокие. Эбби как раз такая. Мне тебя так жаль! Вы никогда не сможете найти общего языка. Ты ценишь только сиськи и темперамент, Эбби будет тебя презирать. Ты не простишь ей интеллектуального превосходства, а она тебя отравит за первую же измену. Женщина притворяется дурочкой только перед тем, кого любит. Зря я тебя не послушал и настоял на своем.

Рафаэль тяжело вздохнул. Не то, чтобы он поверил Эриху, но он не любил, когда друг и брат пребывал в такой меланхолии.

— Пойдем-ка в музыкальный салон, твое величество. Там знаменитая Виран будет голосить свои арии. Фаустина ждет. Минутку, корону поправь, — улыбнулся герцог, заботливо поправляя символ власти на голове друга.

Но слова об интеллектуальном превосходстве запомнил и обиделся. Никогда себя глупым не считал. А то, что не вписывалось в его картину мира, отбрасывал или игнорировал. Эбби умница? Пф-ф! Весь их ум вертится вокруг нарядов и обстановки в доме, да интриг вокруг кавалеров.

Эбби и ее свита ни разу на него не взглянули, как на будущего мужа и хозяина? Им же хуже! А камеристочку он соблазнит непременно! Это уже вопрос принципа!

На сцене увитой цветочными гирляндами, появилась певица. Толстуха, мельком подумал Рафаэль, и наклонился к уху монарха.

— Слушай, а