Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

— Что ж, нет ничего, что я любил бы больше, чем смерть, — ответил я, взвешивая топор в руке.

За его спиной Оралия повернулась к солдатам с такой же холодной улыбкой. Её тени, темнее и острее, чем я когда-либо видел, метнулись вперёд. Кровь брызнула из перерезанных шей, солдаты захрипели, хватаясь за горло, и рухнули на землю, не успев даже вдохнуть.

К ней ринулись новые бойцы, но она выковала из тьмы два смертоносных клинка, взмахнула ими по дуге и в следующий же миг сразила ещё двоих. Моё внимание вернулось к брату, когда он пошел на меня.

Металл ударился о металл. Его солнечный свет отпрянул от моих теней. Память о последней нашей схватке горела в сознании. Его сапог, прижатый к моему горлу, прежде чем я сбросил его. Обжигающий жар его магии вокруг моих плеч, пока мои тени обвивались вокруг его рук.

Я нырнул под его клинок и ударил плечом в грудь, выводя его из равновесия, его крылья широко расправились, помогая удержать вес. Он рассмеялся, подаваясь вперед для нового удара, но наткнулся на мой топор. Я отвёл его меч влево, заставив его споткнуться.

— Ты не можешь убить меня.

Тифон развернулся на следующем вдохе, и его клинок задел моё бедро.

Боль ярко вспыхнула, но тут же угасла, смола кратуса едва повлияла на мою силу. Моя магия пожрала её в следующий миг, быстрее, чем когда-либо прежде. Оралия была у меня за спиной, и теперь мы были достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, пока она встречала каждого нового противника с головокружительной скоростью. Я слышал её прерывистое дыхание, стоны полубогов и людей, рвущихся вперёд, и через узы я чувствовал её отчаяние. Не из-за их смертей, а из-за её жажды большего.

Торн был прав. Она слишком долго оставалась наедине с этой болью.

— Разумеется, я не могу, — ответил я Тифону, перехватывая его искалеченное запястье следующим ударом и выбивая короткий нож, который со звоном отлетел в сторону, когда я развернул его спиной к моей паре.

Он хрипло выдохнул и махнул мечом другой рукой, но я уклонился и лезвие лишь скользнуло по коже на моем горле, пока крылья удерживали равновесие. Раздался голос Оралии, и он был похож на перезвон колокольчиков во тьме, на вспышку рассвета над бесконечной ночной небесной гладью:

— Зато я могу.

ГЛАВА 46

Оралия

Я приставила кончик кинжала Тифона к сочленению его белого крыла там, где оно выходило из-под доспехов.

Он замер, крылья широко расправились, словно он надеялся стряхнуть меня, но я лишь сильнее надавила, и на золоте проступили капли крови. Что там говорила Самара, казалось, целую вечность назад, когда мы только встретились?

Ужасно быть лишенным крыльев. Это самый простой способ усмирить вечного бога, знаешь ли.

Вырвать крылья у вечного бога — это трагедия. Именно поэтому Тифон сделал это с Реном столетия назад.

Земля задрожала под нашими ногами, но я не обратила на это внимания, даже когда краем глаза заметила целый отряд воинов Эферы, застывших в ужасе, с Самарой, стоящей среди них. Град камней и комьев земли взмыл вверх, формируясь, извиваясь, меняясь, прежде чем обрушиться обратно на землю в облике её демона Хезанах.

Лезвие вошло в кожу Тифона ещё на дюйм. Его люди вокруг нас сражались с безумной яростью, сгорая в пламени, которое призывал Зейн, или становясь добычей питомца Самары, швырявшего солдат в воздух, словно лакомство.

Руки Тифона дёрнулись назад, будто он пытался остановить меня, но ему мешал размах собственных крыльев. Моё внимание привлёк перстень его отца, сверкающий камень с кровью Дэймона вспыхнул неестественным светом.

— Ты держал меня слабой, — процедила я сквозь зубы, перерезая сухожилие. Хрип его боли стал бальзамом для той раны в моей груди, где на полу его тронного зала всё ещё стоял на коленях напуганный ребёнок. — Ты держал меня в страхе, как держат свинью перед забоем.

Ещё один надрез. Ещё один булькающий звук. Рядом с нами хладнокровно и точно сражался Рен, оставляя для меня пространство для расправы над Тифоном.

— Думаю, я хотела бы увидеть твой страх. — Я потянула лезвие вниз.

Он закричал, когда крыло упало к нашим ногам, и сам рухнул на колени.

— Возможно, через эту боль ты начнёшь понимать, что значит страдать по-настоящему.

Я схватила другое крыло, чистым разрезом перерубая кость. Он дёрнулся. Его крик был слаще самой нежной мелодии и достаточно громким, чтобы зубы застучали. Но когда я разорвала последние сухожилия и мышцы и отбросила пернатую белую массу в сторону, он лишь протянул одну руку к своему золотому мечу.

Чтобы обнаружить на нём изящную ступню.

Я едва расслышала собственный вдох на фоне битвы, но мне показалось, что Тифон издал похожий звук.

— Здравствуй, мальчик, — тихо произнесла Астерия, глядя на Тифона так, словно перед ней был ребёнок, которого она когда-то знала.

Тифон отдернул руку, словно обжегшись. Серебристые крылья Астерии сверкнули, когда она расправила их. Солдат в золотых доспехах прорвался сквозь оборону Рена, и, прежде чем он успел добраться до меня, мои тени метнулись вперёд, начисто снося его голову. Его тело рухнуло на землю в нескольких шагах от меня, но я смотрела только на Тифона.

— Астерия, — хрипло прошептал Тифон, приподнимаясь на колени на дрожащих руках.

Астерия ногой оттолкнула рукоять его меча, лишая его оружия.

— Я не ищу войны или той жестокости, которую ты жаждешь. Я хотела лишь взглянуть на тебя в последний раз, прежде чем твоя магия вернётся в мир, чтобы начать цикл заново — надеюсь, в ком-то более подходящем. — Она наклонилась, пока её губы не коснулись раковины его уха. — Смерть — это милость, не уверена, что ты ее заслуживаешь.

Её губы скользнули по его щеке, пальцы прошлись по волосам, а затем она взмыла в небо на серебристых крыльях. Тифон, разинув рот смотрел ей вслед, прежде чем неуверенно поднялся на ноги и горько рассмеялся.

— Ты… ты не имеешь силы способной убить меня, девчонка, — прохрипел он, поворачиваясь ко мне, но было ясно, что он потрясен, Астерия выбила его из равновесия.

Я улыбнулась, взвешивая в руке кинжал. Перстень Дэймона поблёскивал на пальце Тифона, напоминая, что магию теней использовать сейчас опасно. Вокруг нас клубился густой туман, смешиваясь с пылью и отголосками битвы. Воздух был тяжелым и неподвижным.

Мы начали сближаться. Он потянулся ко мне, широкие