5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Похоже, он хотя бы повеселился со своим новым другом в Заливе. Он не торопился домой. Не знаю, почему меня это радует.

Арми и Трейс заходят на кухню; Арасели занята уборкой беспорядка, который парни устроили, когда вернулись вчера ночью.

— Что за хрень случилась с раковиной? — кричит Даллас, направляясь к гейзерной кофеварке.

Никто ему не отвечает, а я делаю вид, что очень занята: смачиваю кухонное полотенце, прежде чем сесть за стол и оттереть грязь, всё еще оставшуюся на ногах.

Мимо проходит пара длинных ног, и я тут же узнаю рабочие ботинки Мейкона.

— Она валяется на чертовом полу, — продолжает Даллас. — Кто-то из вас трахал ее на ней, или что?

Я вскидываю глаза и вижу, как Даллас бросает на меня взгляд. Мейкон наливает кофе, Трейс насыпает хлопья, а Арми занимается приготовлением завтрака для Декса.

— Даллас, прекрати, — осаживает его Арми.

Но я возвращаюсь к протиранию ног.

— Вообще-то, мы были на твоей кровати.

— Отлично, можешь заодно и мои простыни постирать.

— Ты просто ебарь-перехватчик, Даллас. А я не нанималась тебе в жены.

Трейс наливает молоко и берет ложку; Мейкон садится.

Даллас насыпает сахар в свою кружку.

— О, я бы не женился на шлюхе.

— Ты бы всё равно не смог удержать Святую, — бормочу я. — Нас трудно впечатлить.

— Мой опыт говорит об обратном.

Я смотрю на него, улыбаясь и подперев подбородок рукой.

— О, ну расскажи мне об этом.

Давай же. Расскажи мне всё. Мне бы очень хотелось узнать, кто у него был.

Эми, очевидно. Это не значит, что он знает нас.

— Сука, — но он произносит это мило и мягко, и я почти улыбаюсь. Приятно вернуться к нормальной жизни.

Но Арми с силой швыряет столовый прибор на столешницу.

— Заткнись! — орет он на Далласа. — Просто заткнись!

— А то что? — дразнит Даллас.

Но отвечаю ему я.

— Или я останусь здесь навсегда.

— Ты, наверное, уже беременна.

Я пододвигаюсь ближе к Трейсу, кладу голову ему на плечо, но всё еще смотрю на Далласа.

— Дядя Даллас. Мне нравится, как это звучит.

— Ты хоть знаешь, кто отец?

Я подношу кофе к губам.

— Ну, это определенно Йегер.

Трейс фыркает, опуская голову и содрогаясь от смеха.

Мне в лоб прилетает еда, и я вздрагиваю, наблюдая, как яичница-болтунья сползает с моей кожи на стол.

— О-о-о-о, — тянет Трейс.

Мне вроде как хочется плакать, но и смеяться тоже хочется.

— Черт побери. Ты собираешься что-то делать? — слышу я голос Арми, но не вижу, к кому он обращается.

И еще до того, как я замечаю его приближение, Даллас тянется через стол, хватает меня за вырез платья и затаскивает на стол.

— Мы будем вспоминать это со смехом, — визжу я.

— Мы не спим вместе.

— А в душ можно? — парирую я.

Смех Трейса заполняет комнату, и я чувствую, как на голову мне высыпается целая банка сахара. Я вскрикиваю, отбиваясь ногами прямо на столе.

— Ты еще полюбишь меня! Клянусь!

— Отъебись! — рычит Даллас.

Но тут сквозь суматоху прорывается слабый голос, отличающийся от остальных.

— Крисджен...

Я отворачиваюсь от натиска Далласа, пытаясь открыть глаза. Посуда с грохотом летит на пол.

— Крисджен?

Я моргаю; всё замирает, так как все останавливаются.

Мейкон сидит во главе стола, а Арми наполовину навис над ним; одна его рука лежит на моей руке, другая вцепилась в волосы Далласа.

Мейкон смотрит на стол; выражение его глаз отдается тянущим чувством у меня в животе.

Я отпускаю грудь Далласа.

— Сделаешь мне еще один? — спрашивает меня Мейкон. Он держит кружку со смузи, запрокидывает ее и выливает всё содержимое в горло, поднимаясь из-за стола. — И ужин сегодня вечером, — говорит он. — Что-нибудь другое, а не то, что в этом блядском меню. Пожалуйста.

Он выходит из-за стола и направляется в гараж.

— Я могу привезти тебе что-нибудь из города, — кричит ему вслед Арми.

Но Мейкон качает головой, и его голос звучит напряженно:

— Только ее.

Я не могу перестать украдкой поглядывать в окно ресторана. Словно могу разглядеть Мейкона в его гараже за сотню ярдов вниз по грунтовой дороге.

Я весь день была рассеянной. Я одолжила пикап Трейса, отвезла Марса домой и убралась в доме, в то время как Бейтман забрал Пейсли от моих бабушки и дедушки. Он согласился посидеть с детьми, пока мама не вернется домой, за что я ему очень благодарна, потому что не хочу сразу возвращаться домой после того, как отнесу Мейкону еду сегодня вечером. Я то и дело поглядываю на часы, роняю тарелки, забываю приборы — потому что что-то не так, а я сейчас не могу его видеть. Ворота открыты, но его даже мельком не видно.

Что происходило прошлой ночью? Мейкон выходит из себя, но это было...

Он сломался. Рухнул на пол в ванной и просидел там почти всю ночь.

Будь это Трейс или Арми, я бы вытрясла из них правду, но Мейкон — крепкий орешек. Он вечно ноет, что ему приходится всё делать самому, но сомневаюсь, что даже он верит в то, что у него нет другого выхода. Такие мужчины, как он, не чувствуют себя мужчинами, пока не взвалят всё на свои плечи.

Я качаю головой, складывая посуду в контейнер, потому что помощник официанта так и не появился, как и Саммер. Наверное, они вместе.

Голос Мейкона снова эхом отдается в моей голове. «Только ее», — сказал он. Всего два слова, которые заставили меня почувствовать себя такой важной. Для кого-то, кто важен сам.

Пикантный аромат супа наполняет кухню, и я приподнимаю крышку кастрюли, томящейся на плите.

Глубоко вдохнув, я чуть не вздрагиваю от тепла, разливающегося под кожей. Сегодня температура под восемьдесят градусов. Определенно достаточно холодно. Для тропиков.

Мой телефон вибрирует; я лезу в карман фартука и достаю его, возвращая крышку на место.

Бейтман.

— Привет, как там дела? — отвечаю я.

— Детка, мне нужно уйти.

Я делаю паузу.

— Пожалуйста...

— Она опаздывает, — говорит он мне. — Мне пора.

— Пожалуйста, не делай этого.

— И она мне не заплатила.

Иисусе Христе. Это что, правда происходит? Опять?

— Тебе нужно приехать, — говорит он, — или я звоню их отцу.

Ага, удачи с ним связаться.

Я срываю с себя фартук.

— Я еду.

Вешаю трубку и вижу, как Мариетт замирает на полуслове, наливая начинку в основу для пирога.

— Я буду через тридцать минут, — говорю я ей, выбегая за дверь. — Я вернусь, хорошо?

Она издает какой-то сдавленный, нервный звук, потому что хоть она и предложила войти в