5 Братьев - Пенелопа Дуглас

Я смотрю в окно, зная, что Мейкон и Марс всё еще в гараже. Иду к морозилке, достаю мороженое, беру немного топпингов и выставляю для него.

На детском музыкальном канале, который слушают Пейсли и Декс, играет кавер на «Shout», и я начинаю подпевать, пока все рассаживаются и наполняют свои тарелки.

Дети смеются, Марс заходит на кухню и моет руки, а я не могу сдержать улыбку, накладывая еду Пейсли.

— О, — воркует она, когда я подаю ей настоящий хот-дог на День благодарения.

Арми разделывает индейку, а я замираю на секунду, просто наслаждаясь моментом. Это не продлится вечно, лишь бы только сегодня.

Я потираю пальцы, чувствуя небольшой порез, который не замечала до сегодняшнего утра. Должно быть, задело осколком от лобового стекла моего отца.

Похоже, я та еще бунтарка.

Несмотря на то, как Майло обращался со мной и как я давала отпор, я никогда не считала себя бойцом. До этого момента.

К счастью, мой отец, похоже, не собирается выдвигать обвинения. Я пока ничего не слышала.

Что означает: либо он не знает, что это была я, либо... он знает, что это была я.

— «Shout, shout, let it all out», — пою я.

Музыка выключается, и я вижу Арми с пультом в руке. Я замолкаю. Они, конечно, хотят поговорить за столом.

Но тут входит Мейкон.

— Включи обратно, — приказывает он брату.

Арми смотрит на него, но не спорит. Музыка снова начинает играть, Мейкон садится, и я занимаю единственное оставшееся свободным место, медленно опускаясь на стул в другом конце стола. Мне кажется, что я не должна здесь сидеть, но, похоже, это место вечно достается мне.

Я поднимаю глаза поверх еды, на другой конец стола, но Мейкон на меня не смотрит.

— За первую семью Сент-Кармен, — провозглашает Клэй, поднимая бокал. Все следуют ее примеру, и я беру колу, которую сама себе налила. Она обводит всех взглядом. — Предатели в вашем распоряжении.

Затем наши глаза встречаются, и я смеюсь.

— Да, мы такие...

— Ю-ху! — ликует Трейс.

Раздается звон бокалов, все запрокидывают их — Даллас и Трейс уже с бурбоном, — и мы набрасываемся на еду, пробуя всё, что каждый принес к столу.

Пейсли съедает два кусочка своего хот-дога и, не теряя ни секунды, встает на стул, тянется через стол и хватает кусок пиццы.

— Пейсли! — укоряю я, одновременно смеясь.

Но Трейс протягивает ей свою тарелку, другой рукой запихивая в рот начинку от тамале.

— Давай, малявка, передай мне один, — бормочет он с набитым ртом.

Она кладет ему кусок.

— Мне с пепперони, — говорит ей Лив, тоже протягивая тарелку.

Я качаю головой и накладываю себе черной фасоли с рисом. Поразительно, как быстро испаряется этикет в кругу семьи. Настоящей семьи.

Но этот День благодарения она запомнит.

Воздух с улицы гуляет по дому, заставляя пламя свечей отчаянно цепляться за фитили, а шторы развеваются, как шлейфы платьев. Играет музыка, Марс тянется за вторым початком кукурузы, а я ловлю себя на том, что больше наблюдаю за всеми, чем ем; ведь ничто не вечно, как бы сильно мы за это ни держались. В следующем году этот стол будет выглядеть иначе.

Точно так же, как я уверена, он выглядит иначе в этом году без Айрона. Возможно, в следующем году не будет и кого-то еще. Лив проведет праздник с семьей Клэй или вообще не приедет домой, дожидаясь Рождества.

Может быть, Трейс решится и уедет работать в какой-нибудь небольшой отельчик с пабом, где сможет освоить ремесло.

Я поднимаю глаза и вижу Мейкона сквозь пряди волос, лезущие мне в лицо. Он опускает и вынимает ложку из кружки, глядя на растаявшее мороженое, стекающее с нее, и я вдруг чувствую, что мои руки сделаны из стали, и его тоже, и если он обхватит стол с одной стороны, а я с другой, мы удержим его вместе.

Но он так и не поднимает на меня взгляд.

Лив накладывает мне немного своего сырного фри, который я макаю в ранч, а Клэй периодически проверяет мою тарелку — ем ли я ее начинку из морепродуктов — и бросает на меня быстрый хмурый взгляд, когда видит, что я к ней еще не притронулась.

В конце концов я закатываю глаза, зачерпываю изрядную порцию и отправляю в рот, хватаю стопку бурбона Трейса и запиваю это единственным, что на этом столе на вкус еще хуже.

Трейс смеется, а я кашляю, сглатывая еще раза три, чтобы всё это протолкнуть.

Вскоре появляется еще одна бутылка, и Трейс подливает алкоголь мне в стакан — а также Арми, когда тот отлучается уложить Декса спать.

Мы немного болтаем, даже Даллас расслабляется, когда алкоголь начинает действовать, но затем Клэй встает, и Лив следует за ней.

— Хотела бы остаться, но... — она начинает убирать их тарелки. — Мими ждет нас на пирог.

Ее бабушка. Та самая, которой не нравится, что Клэй лесбиянка, но она старая и одинокая, и Клэй знает, что в конечном итоге победа за ней и Лив. У нее есть всё. Никто не может причинить им вреда.

Через пять минут они уходят, Декс спит, Пейсли и Марс ушли по улице на батут к Торресам, а свечи на столе мерцают на ветру — им осталось гореть всего несколько дюймов.

Моя мама так и не позвонила.

Мой телефон вообще ни разу не зазвонил.

Пейсли этого даже не заметила.

— Убирать собираешься? — спрашивает Даллас.

Мне требуется минута, чтобы осознать, что он обращается ко мне. Я кладу телефон экраном вниз и поднимаю глаза.

Но Арми качает головой:

— Игнорируй его, Крисджен.

— Мы накормили ее саму, ее брата и сестру, — замечает Даллас. — Это меньшее, что она может сделать.

Арми трет глаза рукой и зарывается пальцами в волосы, внезапно выглядя изможденным.

Он встает, забирая свою и пустую тарелку Лив в раковину.

— За всё приходится платить, — Даллас сверлит меня взглядом. — Святые знают это лучше, чем кто-либо.

Я подцепляю черную фасолину с края своей тарелки. Мы забыли про булочки. Обожаю хлеб на День благодарения.

— Да, мы всегда готовы заплатить за доброту, — бормочу я.

Но мне следовало бы заткнуться. Он только и ищет повод продолжить разговор.

— Всё, что вы делаете, — это ради денег, — выплевывает он. — Вы трахаетесь с нужными сыновьями — или даже боссами — чтобы возвыситься, потому что в жизни на самом деле ничего не зависит от мастерства, таланта или знаний. Всё дело в том, кто готов пойти на всё, чтобы получить желаемое. Дом,