Обреченность - Виктория Павлова

– Никак. Я никак не собираюсь это объяснять. Неважно. – Я представила, как выталкиваю Джоша из машины и уезжаю на юг. Пусть генерал подавится своей посылкой!

Но что случится с Таннером?

– Признавайся, ты была в бегах, когда я тебя встретил? – Джош затаил дыхание.

– Ладно, да! Была! – я устала обороняться. – Доволен?

– Не сказал бы, – протянул Джош.

– Теперь ты узнал. Это что-то изменило?

– Не знаю, – ухмыльнулся Джош. – Ты мне скажи.

От признания стало легче, но я сказала слишком мало значимого. Слишком мало, чтобы наладить отношения, но и слишком много: еще пара слов – и вовлеку Джоша.

– Слушай, я сбежала от прошлого и не хочу это обсуждать. Теперь у меня новая жизнь. И она мне нравится.

– Думаешь, в Сан-Франциско тебя не найдет кто-нибудь из прошлого? – Джош напряженно подался ко мне.

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

– А что будет, если найдет?

Я долго искала слова, но не придумала ничего, достаточно четко отражающего компромисс между желанием помириться с Джошем и не обидеть его ложью.

– Ясно, ничего хорошего, – заключил он. – Кстати, Уилер смотрит только старые черно-белые фильмы. Так что подумай еще раз, хочешь ли умереть от скуки.

Я вздохнула, и следующие полчаса мы ехали в тишине.

– Что-нибудь еще расскажешь? – осторожно спросил Джош.

– Я и так сказала больше, чем должна была. Ты все время умудряешься заставить меня чувствовать вину. И беззастенчиво этим пользуешься. – Я побоялась, что он вытянет из меня что-то еще. По-моему, на сегодня лимит откровенности исчерпан. – К тому же эта тайна не имеет никакого отношения ни к моей жизни сейчас, ни к нам, ни вообще ко всему, что происходит. Она в прошлом. Мне нравится в Сан-Франциско, нравится моя работа. Хочу, чтобы так все и оставалось.

– Ладно, прости. – Он поднял руки, будто сдаваясь. – Больше никаких вопросов, обещаю. – Он просто лопался от самодовольства. Но тут же погрустнел. – Не хочу быть тем, кого ты боишься. Просто подумай над тем, что я сказал. По поводу того, что мы можем помочь.

Я хотела возмутиться, покачать головой, отказать, сказать, что он не понимает, о чем говорит, но это могло вызвать новые вопросы и привести к новым рассуждениям, поэтому просто кивнула.

– Видишь, откровенность не убила тебя на месте и не превратила в чудовище. Наверное, даже стало легче, – тоном школьного учителя заявил Джош немного погодя.

Я пренебрежительно фыркнула. Хотя, вообще-то, он прав.

Джош еще понаблюдал за мной и самоуверенно добавил:

– Точняк.

Я молча следила за дорогой и пыталась понять, куда привел нас разговор. Удивительно, но я всегда быстрее успокаивалась за рулем. Наверное, все дело в скорости: мысли не успевали оформиться, как уже оставались позади. Вероятно, из-за этого Келли и не хотела вести серьезные разговоры в машине, кроме того, прощального, но в последнее время я могла поговорить с Джошем только в дороге.

Джош молчал. Заснул, невзирая на две съеденные шоколадки и жвачку во рту. Как бы не подавился.

Я не останавливалась, направляясь все дальше и дальше на север, все ближе и ближе к Портленду, пытаясь не думать о насмешках судьбы. Невозможной выглядела встреча с отцом, просто катастрофически недопустимой, но я бы многое отдала, чтобы снова ощутить себя частью семьи, частью его жизни. Встреча сделает бессмысленным все усилия и весь прошедший год, и люди снова начнут умирать. Так что – нет: зайти к отцу в гости по дороге в Сиэтл – ужасная идея.

– Что?.. – Джош проснулся через два часа, поизучал свет за окном и подскочил: – Я заснул? Который час? Почему ты меня не разбудила? С ума сошла, Скай. Сколько ты за рулем?

– Ты же обещал – больше никаких вопросов. – Я не стала спорить и остановилась. Ворча, Джош занял водительское место, а я растянулась позади.

Я проснулась через три часа, когда Джош проезжал Бенд. Делая вид, что сплю, и, промучившись не меньше часа, я сдалась. Старалась думать о приемах айкидо и боевого карате, но в голову лезли только отец и Чарли Таннер. Оба выглядели недовольными и рассерженными.

– О, ты уже проснулась, – обрадовался Джош. – Отлично, пора что-нибудь пожевать.

– Надеюсь, не шоколад, – пробурчала я, пытаясь потянуться на заднем сиденье. Вот что делает жизнь в квартире и с собственной кроватью: в машине теперь спать неудобно. – И не жвачку.

Джош довольно расхохотался, и у меня бальзам пролился на душу. Давно уже я не слышала его искреннего неподдельного смеха. Мы отлично провели оставшееся время в пути, жуя бургеры с заправки и запивая их соком, болтая, как старые приятели.

В Сиэтл мы добрались только к часу дня. По указанному генералом адресу обнаружился высокий глухой забор и камеры на въезде. На подъездной дорожке встретила девушка, похожая на клерка, и проводила на задний двор. Невысокий пожилой господин с жесткими глазами забрал кейс и попросил заехать после шести.

– Слушай, а ты ведь не была в Сиэтле? – оживился Джош, когда мы возвращались к машине. – Отец возил меня сюда, когда мне было лет восемь. Я почти ничего не помню… У нас же пять часов! – Его глаза загорелись. – Мы столько можем посмотреть! Спейс Нидл, Коламбия Сентер, Башня Вашингтон, яхты. Ты знала, что Коламбия Сентер – самое высокое здание на северо-западе США? В нем семьдесят шесть этажей. Так, нужен адрес.

Джош снова стал самим собой, и я была готова согласиться на что угодно, только чтобы так и осталось.

– Обязательно поднимемся на Спейс Нидл. Я помню, мы с отцом собирались туда, но вот самого факта совершенно не помню. – Он полез в планшет, как только мы забрались в машину. – Но сначала самый высокий небоскреб.

Перед Пятой авеню Джош свернул налево.

– Куда ты? Нам же прямо, – всполошилась я.

– Тут парковка, а впереди негде будет встать. Перед Коламбия Сентер вечно столпотворение. Это я помню. Придется идти пешком.

Он недовольно скривился, а я усмехнулась. Небоскреб стоял прямо перед нами, до него едва ли триста ярдов, а Джош не хочет размять ноги.

– Пошли! – Джош выскочил из машины.

– А это что такое? – кивнула я на здание, около которого мы остановились: приземистый прямоугольник, утыканный