Обреченность - Виктория Павлова

Можно съехать на второстепенную дорогу и попытаться спрятаться там, но мы едем по пустыне, здесь только холмы да поля. К тому же, если понадобится помощь, куда проще найти ее на шоссе, чем посреди поля. Двенадцать миль до заправки и двадцать пять до Бенда. Я приняла решение ехать дальше, но уже в следующую секунду поняла, что ошиблась.

Впереди показались огни. Та же самая машина возвращалась. Хотят загнать? Черт побери, я же на «Юконе». Я надавила на педаль газа.

– Скай? – опасливо покосился на меня Джош.

– Пристегнись!

– Я пристегнут! – закричал он. – Ты что творишь? Ты…

Они приближались, я приготовилась к тарану. Джош замер на сиденье, сжимая глок. Послышались сухие хлопки. Джип проскочил слева, их задние фонари отдалились. Спустя пару секунд машина в «паутине» начала разворачиваться.

– Джош, они опять возвращаются! Нам так не уйти. Прострели им шину! – Он молчал. – Джош?

Я обернулась, недоумевая, почему он молчит. Он обмяк на сиденье, а справа на плече расплывалось большое кровавое пятно. «Паутина» рассыпалась, заслонив искрами мир вокруг, в висках застучало, кожу стянуло к затылку. Долю секунды, которая растянулась на бесконечность, я слышала только звук своего дыхания.

– Джош, Джош! – Я повторяла и повторяла, пока с усилием не заставила себя остановиться. Меня затрясло.

Джип снова проехал мимо, дразня красным светом задних фонарей. Хотят добить. Я резко нажала на тормоз и протянула руку – проверить пульс Джоша. В горле пересохло, когда не смогла нащупать, но потом все же ощутила неровное и неуверенное биение.

Противники снова развернулись: впереди светили белые огни.

Сознание разделилось на две части. Одна – испуганная и растерянная девочка, почти в состоянии шока. От нее мало толку. Зато другая – разгневанная и хладнокровная хищница, жаждущая крови и мести, мести и крови. Я позволила ей взять верх, направив машину точно между фарами. Хотите поиграть? «Юкон» заревел, когда я вжала педаль газа до упора.

Джип заметался, облегчая задачу. Я въехала им в бочину. Руль ударил в подбородок, добавляя к имеющимся синякам новые, а ремень чуть не перерезал меня пополам. Джип жалобно заскрежетал, но моей хищной части было мало. Я толкала их и рычала от ярости не меньше, чем мой верный Буцефал.

Мы съехали с дороги, меня подбрасывало на кочках, и руль бил по пальцам. Машина противника исчезла из виду. Я резко остановилась и услышала глухие удары и скрежет. Съехали с холма или упали в кювет? Пусть катятся в ад! Я быстро сдала назад и ехала целую вечность, прежде чем колеса снова ощутили асфальт.

Кровь была повсюду, крови было много. Изматывающее ощущение беспомощности выжигало дыру в желудке. Пульсирующая «паутина» снова расцвела в голове, словно подсвечивая все грани безумия.

Двадцать пять миль до больницы в Бенде – я доеду и довезу Джоша живым.

***

На долю секунды показалось, что меня нет, я не существую, и стеклянные двери приемной Бенд Мемориал клиник на Медикал-Сентер драйв не откроются. Но они открылись, отрезав ночь, впустив в яркий стерильный мир с запахом тревожного ожидания. Я ввалилась внутрь.

Сонный охранник на стуле поднял голову.

За стойкой виднелась женщина в белом халате. Я подбежала и вцепилась в нее, дергая и утягивая к выходу. Она понеслась следом, задавая вопросы. Нужна помощь, вопросы потом!

Появились еще люди, все забегали вокруг машины. Я вжалась в стену, чтобы не мешать и, словно в страшном сне, наблюдала, как Джоша укладывают на носилки. Его голова безвольно болталась, а руки свешивались, словно крылья мертвой птицы. Слишком много красного.

– Мисс, ми… вы слы… …ня? – Женщина в белом халате смотрела на меня. Звук прорезался в сознании не сразу, сначала выдавая рваный гул. – Мисс, вы в порядке? Давайте пройдем внутрь. Я вас провожу.

Я хотела спросить про Джоша, но смогла выдавить только пару невнятных хрипов.

– Вы ранены? Позвать врача? – спрашивала женщина, усаживая меня на стул.

– Нет, нет, – выдавила я или мне только показалось.

Она участливо посмотрела на меня, а потом куда-то вбок. Я покосилась туда же – охранник говорил по рации. Вызывает полицию! Голова резко прояснилась.

– Вы пока отдохните, придите в себя. Туалетная комната вон там. Когда будете готовы, подходите. Я сижу там. Хорошо?

Она отошла, но опять вернулась и что-то пихнула мне в руку. Я автоматически сжала пальцы.

Я смотрела на стену перед собой, а потом увидела пластиковый стаканчик в руке. Он мелко подрагивал, поэтому выпить воду оказалось нетривиальной задачей, но за несколько минут я справилась, несмотря на то что болел подбородок, и немного пришла в себя. Разглядывая стаканчик, я думала о ловушке на складе и о том, что тогда было по-другому. Тогда я точно знала, что нужно делать, потому что «паутина» работала и помогала. Почему сегодня было не так? Неужели из-за того, что я не смогла совладать с безумием, Джош умрет?!

Смута в душе подкинула на стуле. Над стойкой виднелся лоб медсестры и гладко убранные волосы.

– Где Джош? Тот человек, которого я привезла?

– На операции. Когда доктор закончит, он выйдет к вам и все расскажет. – Она равнодушно улыбнулась и махнула передо мной красной папкой. – Пока заполните бумаги.

Она шутит или это тест на адекватность? Охранник стоял у входа и настороженно наблюдал. Хорошо, что оружие я спрятала в бардачке, а то бы пришлось доказывать, что не я пристрелила Джоша. Что говорить полиции, когда они приедут? Это ведь военная операция, полиции она не касается, но ранение человека они точно не проигнорируют. Наверное, надо придумать легенду, но кто мне поверит, если все знакомые утверждают, что я не умею врать.

– Простите, я могу отсюда позвонить?

Медсестра покосилась на охранника, но ничего не сказала. Достала из-под стойки стационарный телефон и заговорщически прошептала:

– Только быстро и тихо. Нам не разрешают давать телефон пациентам.

Да я и не пациент, хотела сказать я. Впрочем, неважно.

Таннер взял трубку после первого же гудка:

– Слушаю.

– Босс…

Пока я подбирала слова, он жестко спросил:

– Где ты? Ты в безопасности?

– Да… Но… На нас напали. Стреляли. Джош ранен.

Пауза.

– Где вы? – еще жестче спросил Таннер.

Я назвала адрес. Пауза, неразборчивое бормотание.

– Мы будем через двадцать минут.

Мы? Не важно, кто с ним, главное, он едет. Даже дышать стало легче. Как будто