Обреченность - Виктория Павлова

class="p1">Таннер склонился надо мной, и на его лице проступало такое же остервенелое выражение, как у нападавшего. Никогда не видела босса таким свирепым. Он протянул руку, но не дотронулся.

– Куда тебя опять понесло! – прохрипел он.

Так много хотелось ему сказать. О том, как здорово он разделался с напавшим, про кейс и про мою машину, которой пришел конец. Про то, что у Ронни нет ни единого шанса, потому что он слишком медленно бегает. Сказать про Джоша: как я старалась успеть, пока вся кровь не вытекла из его тела. Спросить, зачем он привел Хикса… Хотела рассказать все и сразу, поэтому у меня ничего не вышло. Я беспомощно глядела на Таннера, пока его лицо не смягчилось. В конце бесконечного янтарного мгновения он пробормотал:

– Ладно. Давай-ка отнесем тебя отсюда.

Неуклюже, из-за ноги, он склонился и подхватил меня на руки. Я будто рухнула в бассейн с головой. В бассейн без воды. Глубиной тысячу футов. Хотя это уже не бассейн, а бездна, стремительно несущаяся навстречу. Только что я была потеряна и пуста, но теперь потоки сильных и ярких эмоций электрическими разрядами бежали по телу, сминая барьеры и ограничения, которые я возвела между собой и Таннером. Как наркоман, я жадно впитывала все, что он мог дать, измученная желанием быть ближе к нему, быть собой – с ним, погружаясь в сложную и богатую палитру чувств и эмоций, порывов и мотивов, влечений и пристрастий по имени Чарли Таннер. Облегчение и раскаяние, ярость и ненависть, ликование и боевой раж, восхищение и упоение шквалом омыли взвинченные нервы, вдохнув новую силу. Нить, связывающая нас, снова ожила и запульсировала. Заинтригованная насыщенностью и выразительностью, я потянулась за ней и провалилась еще глубже, сдаваясь напору его чувств, восхищаясь и поражаясь тому, что там обнаруживала…

Таннер вдруг испытал раздражение, гневно прогудел, потом гневно помолчал и прогудел снова. Я не разбирала слов, но, когда его злость взяла верх над другими эмоциями, стало больно где-то внутри, словно большой ботинок все-таки саданул со всей силы в живот.

– Боже мой, что с ней случилось? – Причитания Лесли и яркий свет вывели из транса. Я осознала всю щекотливость положения.

– Нам нужен врач, – хрипло сказал Таннер.

Я опомнилась. Конечно нужен! Он должен ответить на вопросы.

– Джош.

Таннер перевел на меня встревоженный взгляд, и я снова застыла, испугавшись жесткого блеска его глаз и непонятного сердитого смущения.

– Так мне вызвать еще раз полицию или это вы тоже уладите сами? – Рядом оказался охранник. Наверное, Таннер разозлился на него.

– Что я должен уладить? – рявкнул Таннер. – То, что вы проворонили, как она ушла? Хорошо, что на улице был мой человек, вы даже камеры не проверяете!

Охранник затих.

– Сюда, – я слышала голос Лесли. – Кладите ее сюда. Врач сейчас подойдет.

Кладите? Вот еще!

Крепко обхватившие меня руки Таннера пережили ироничное изумление, а потом я услышала, как с легкой усмешкой он произносит:

– Пожалуй, я ее посажу.

– Все в порядке, – с удивлением услышала я себя.

Таннер чуть вздрогнул, и я почувствовала, что мой голос сделал с его самообладанием. Сердясь и волнуясь, он говорил, глядя мне в глаза:

– Скай, отпусти меня, и врач тебя осмотрит. Я узнаю, что с Джошем, а ты останешься здесь и будешь слушаться доктора. А потом мы поговорим. Хорошо?

С трудом удержав себя от очередного «Все в порядке», я кивнула. Таннер очень аккуратно высвободился из моих рук. Отпустить его было тяжело, и когда я, не без усилия, это сделала, появилось ощущение, что я лишилась чего-то важного. Например, сердца.

Таннер неохотно отошел в сторону, бросая на меня смущенно-настороженные взгляды. Он принес меня в тот же самый закуток.

– Что произошло? – Надевая перчатки, зашла врач, серьезная пожилая дама с цепким взглядом, и задернула ширму, отделяя меня от Таннера и от мира. Мне это не понравилось, и я снова нащупала пульсирующую нить, но бесстрастные руки доктора, занятые работой, отвлекали. – Так что случилось?

Что же случилось? Мир казался другим, и между мной, уезжающей позавчера вечером из Сан-Франциско, и мной теперешней пролегла пропасть. Врач светила в глаза, прикладывала к груди стетоскоп, спрашивала имя, какой сегодня день и где болит. Я старательно играла пай-девочку и прислушивалась к шуму за ширмой. Таннер с кем-то разговаривал, но слишком тихо.

– Значит, на тебя напали прямо на нашей парковке? – Врач озадаченно нахмурилась. – А что случилось потом?

А потом я влюбилась, чуть не ляпнула я. Нелепо, что во всем этом хаосе я могу думать исключительно о Таннере. И еще о Джоше.

– А что с Джошем?

– Это тот мальчик с огнестрелом? Разве он не на операции? – Она взяла с тумбы карту, ручка быстро застрочила по бумаге. – Да уж, тебе выпал трудный денек: ты вся в синяках.

– Ничего страшного. Можно я пойду?

Она посмотрела с сомнением.

– Лучше пока полежи.

Нужно посмотреть на Таннера и вернуть ясность мыслей, удостовериться, что пережитое на его руках было реальным. Нужно найти кого-нибудь, кто наконец ответит на вопросы о Джоше. Я медленно сползла с кушетки, борясь с туманом в голове. Закружилась голова, я попыталась опереться на кушетку, но промахнулась.

– Ой-ой-ой, осторожно! – Доктор подхватила меня как раз в тот момент, когда я сбила маленький столик вместе со всем содержимым. Инструменты, бренча, рассыпались по полу, вата и бинты разлетелись по углам.

Ширма распахнулась, явив напряженного Таннера с телефоном в руке. Он тревожно оглядел комнату. За ним в коридоре никого не было, наверное, звонил и спрашивал, где задержался человек генерала. Я стиснула челюсти, чтобы не застонать от досады в ожидании новой порции многочасовых допросов. На это нет времени.

– Что случилось? – неестественно спокойно спросил он.

– Вы ее родственник? – Врач сузила глаза, изучая Таннера.

– Я ее босс, – кисло заявил Таннер.

– В таком случае, прикажите ей лечь. – Доктор усадила меня на кушетку. – По-моему, она пытается сбежать.

– Да, беготня – по ее части. – Таннер расслабился и угрюмо усмехнулся. Небрежные слова ударили как пощечина. – Не волнуйтесь, если понадобится, я привяжу ее к кровати.

Я фыркнула.

– Пришлю медсестру за анализом крови, – с удовлетворением произнесла доктор, проигнорировав мой недовольный взгляд.

Таннер многозначительно покивал. Как только доктор вышла, он задернул ширму и