Обреченность - Виктория Павлова

Интересно, секс помогает при любых печалях? Я смущенно рассмеялась, уткнувшись в грудь Чарли.

– Что смешного? – тихо спросил он, готовый разделить радость.

– Раньше эта мысль казалась странной, но выяснилось, что секс и правда снимает напряжение.

Он застыл. Мои слова его смутили и даже возмутили. До этого он так чутко реагировал на все мои порывы и был так трогательно нежен, что я ни разу не почувствовала неловкости. Что же теперь не так?

– Во-первых, я бы не называл это сексом, – возмущенно начал он, и я опешила, – а во-вторых… – он замялся, – я немного… обескуражен.

– Обескуражен? – Я растерялась, перебирая палитру его чувств. В нем пульсировали удивление и недоумение – я сделала что-то не так, я все испортила!

Он прислушивался к своим ощущениям, словно пробуя их на вкус, пока неожиданно не остановился на радости.

– Честно говоря, я не ожидал, что для тебя это будет первый раз.

Мне стало неуютно, и я резко села на кровати, прервав контакт.

– И как это понимать? Ты считаешь, я занимаюсь сексом со всеми подряд?

– Не говори ерунды. – Он поморщился. – Я вовсе так не считаю. Просто я думал, что ты и Джош… – Он смешался и замолчал.

Так вот откуда нотка неуверенности и чувство вины. Он считал, что уводит девушку кузена.

– Мы с ним просто друзья и всегда были только друзьями, – твердо сказала я.

Таннер подумал и вскинул брови.

– А он об этом знает?

Я хотела возмутиться, но поняла, что из-за облегчения он еле сдерживает улыбку, не удержалась и фыркнула. Он притянул меня обратно, опрокинул на кровать и защекотал, покрывая поцелуями каждый дюйм моего тела. Я растворилась в нежности.

Неожиданно он отстранился, окатывая негодованием и озадаченностью.

– Что это такое? – стараясь быть небрежным, спросил он, показывая на шрам на животе. Тот самый шрам от пули справа, который он еще не видел.

– Ничего, – автоматически сказала я, сожалея об ушедшем настроении.

– Когда ты так говоришь, значит, что-то серьезное. – Таннер нахмурился.

– Ничего серьезного. Неважно. – Я попыталась вернуться к прежнему занятию, но он был суров и непоколебим, прижав мои руки к кровати.

– Значит, что-то совсем страшное. Скажи мне.

– Это было давно. Не отвлекайся. Лучше продолжи то, что делал.

– Шраму года два, – вместо этого сказал он. – Когда я служил в Ираке, видел много похожих. Этот – явно от пулевого ранения. Хотя чего я удивляюсь? Ты же притягиваешь неприятности похлеще громоотвода. Один твой разбитый подбородок чего стоит. – Он аккуратно дотронулся до моей щеки, пристально заглядывая в глаза. – И что произошло в тот раз?

Я испугалась его цепкого взгляда и рук, требовавших ответа. По телу пробежали неприятные мурашки, и я начала выпутываться из объятий.

– Просто несчастный случай. На охоте, – добавила я и тут же пожалела.

Его эмоции потяжелели. Он пытался меня удержать, но резкий контраст между тем, что было пару минут назад и тем, что происходило сейчас, вызвал головную боль. Я дернулась, и он отпустил.

В ванной я разыскала одежду и попыталась расчесать волосы пальцами, крутясь перед зеркалом. На голове словно болотное чудище потопталось – спутанные волосы торчали в разные стороны. Я была сама на себя не похожа, словно из зеркала на меня смотрела не Скай Моррис, и не Тереза Рейнер, а кто-то третий, незнакомый.

Когда я вышла, одетый Таннер сидел на кровати и задумчиво вертел в руках рубашку.

– Так значит, ты охотник? – задумчиво произнес он. – Может, дело в этом? У тебя какой-то особый нюх и ты выслеживаешь людей?

Я остановилась как вкопанная. Он будто про Остер Пойнт говорил.

– Что произошло в Сиэтле? – От его нарочито равнодушного тона стало совсем неуютно. – Когда Джош позвонил из полицейского участка и сказал, что ты сбежала. Кто-то выследил тебя?

– Нет, произошло недоразумение. Он не разобрался в ситуации. Никто никого не выслеживал.

– Такое же недоразумение, как несчастный случай на охоте? – Таннер скептически приподнял бровь. Он явно мне не верил.

– Нельзя устраивать допрос сразу после секса. – Вслух прозвучало ужасно. Я скривилась.

– Прекрати говорить «секс». – Он рассердился. – Это слово тебе не идет.

– А как же тогда мне это называть? – оторопела я.

Таннер встал, грозно навис сверху, вынудив отступить и прижаться спиной к стене. Смотря на меня в упор, он твердо произнес:

– Это называется – заниматься любовью. То, что мы только что делали, называется именно так. Секс – получили удовольствие и разбежались. А я бежать не хочу. Поняла?

Снова утонув в его глазах, я остро захотела, чтобы время остановилось, чтобы все проблемы, хотя бы на некоторое время, перестали назойливо напоминать о себе, и снова ощутить мурашки от Чарли. Я тоже больше не хотела бежать. По крайней мере, сейчас. Он, как всегда, чутко уловив настроение, смягчился и требовательно потянулся к губам. Трепет и нежность снова захлестнули, пробуждая ненасытную тягу и желание никогда не прекращать этот янтарный миг.

В конце концов кому-то из нас не хватило дыхания.

– Господи, Скай, ты меня с ума сведешь! Ну что с тобой делать?

Таннер улыбнулся печально и одновременно насмешливо, не выпуская из объятий. Ему снова стало грустно, и я поймала его взгляд.

– Не хочу усложнять тебе жизнь. Хочу, чтобы у тебя все было хорошо.

В нем вспыхнуло опасение, он нахмурился.

– Тогда постарайся больше не влезать в неприятности, – произнес он, – а то у меня закончится запас самообладания.

Не влезать в неприятности – отличный план. Послать бы все неприятности к черту и просто остаться в этой комнате с Чарли. Пока мы внутри и вместе – мы в безопасности. Но вдруг я сделала только хуже? Чарли нуждался во мне сильнее, чем Джош. Он ярче чувствовал, дольше помнил, события оставляли в его душе глубокий след. Его не получится отвлечь новым заданием, ожидая, пока схлынут эмоции. Он не забудет меня просто так.

– В следующий раз поеду с тобой, куда бы тебя ни понесло, – решительно заявил Таннер, наблюдая за моим лицом. Вот эта часть плана мне не очень нравилась. Он не спускал с меня взгляда, и опасение внутри него росло. Наверное, думал, я сбегу сразу, как оденусь.