Мой Рим - Верона Виера

В момент пика мой Рим совсем не похож на чайку.

Мой Рим похож на льва!

Глава 22

Не знаю, почему Ленка говорила, что в первый раз помнить нечего? И совсем это не смертельно. Хотя в каком-то фильме о Средневековье оргазм называли маленькой смертью. Может, подруга просто не любила в тот момент? Но я-то да! Я помню все: каждый взгляд, поцелуй, дыхание, малейшее колебание воздуха.

Лежим с моим мужчиной в обнимку и молчим, и я смотрю на любимый мужской подбородок. Рома старательно сдерживает довольную улыбку. Пальцами касаюсь его груди, обвожу рельеф – он от этого вздрагивает и покрывается мурашками. Улыбаюсь в ответ на магию прикосновений и прижимаюсь щекой, слушаю непрерывный бит Ромкиного сердца.

И тут я вспоминаю один момент, вчера. Отстранившись, смотрю на своего мужчину взглядом детектива:

– Ром, ты что, знаешь итальянский?

Он открывает глаза.

– С чего ты решила?

– Ты мне вчера что-то говорил.

– Да, говорил. Что я тебя очень люблю.

Он смотрит внимательно в глаза и несмело улыбается.

Точно!

Ти вольо мольто бене…

Стоп!

– Повтори, – неуверенно улыбаюсь в ответ, а сама готова наброситься на него, расцеловать.

– Я. Тебя. Очень люблю, – Ромка скользит взглядом по моему лицу. – Но, вообще, ты права. Немного знаю. Несколько раз гонял туда с сестрой по работе.

Какое-то странное чувство застревает внутри, что Ромка это…

Нет!

Вряд ли Ромка – это Фабио. Но эти разговоры на ломаном русском…

Бред!

Даже спрашивать не буду.

– То есть тогда, в подъезде, ты понимал, что я говорю?

– Ты про ветчину и абракадабру из слов? – Он смеется и заражает меня воспоминаниями. – Это было очень смешно, Верон, но я дотерпел до квартиры.

– Знал бы ты, как я волновалась и боялась, что снова грохнусь на тебя, – хихикаю и щипаю Ромку, чтобы не расслаблялся. А после приподнимаюсь и внимательно смотрю ему в глаза. – Смотри, что я сейчас сделаю.

Я забираю у Ромки покрывало и, кутаясь, перелезаю через него, сползаю с дивана. Прикрывшись простыней, Рома следит за мной. Я беру из сумочки телефон, сажусь рядом и, не открывая сообщения, при нем удаляю приложение для знакомств.

– Все. Нет больше Фабио. Только ты!

Ромка довольно улыбается и, потянув за покрывало, заваливает меня на себя так, что наши лица оказываются на расстоянии нескольких миллиметров: взгляды встречаются, и носы едва касаются друг друга.

– Я очень рад, – Ромка шепчет и целует в губы.

Он забирает телефон, и через мгновение я лежу на спине, тону в его глубоком синем.

Снова.

* * *

Отключив телефоны, второй день свадьбы мы проводим только вдвоем, в Ромкиной квартире. Я теперь женщина, а рядом мой мужчина, и между нами настоящая, взрослая любовь.

Только под вечер, взяв с собой Ромку для храбрости, я заявляюсь домой за вещами. Родители спали, а Карина с остальной молодежью уехала на дачу, которую сняли молодожены.

Приложив на лоб влажное полотенце, мама стоит в проеме и следит за тем, как я собираю в спортивную сумку учебники и вещи.

– Сегодня или завтра – какая разница, мам? Я все равно уйду, потому что не смогу тут больше жить. – Глянув на нее вскользь, я застегиваю замок спортивной сумки и, поднявшись, виновато смотрю ей в глаза, не решаюсь выйти из комнаты.

А может, просто жду, что остановит, уговорит остаться, но мама только шепчет, поглядывая на дверь спальни:

– Раз ты решила – иди. Отцу я объясню. Только не говори ему о нашем разговоре, – она убирает полотенце со лба. – И ты всегда можешь вернуться, я тебя не выгоняю.

Но и не останавливаешь…

От осознания этого факта становится еще больнее, и слезы подбираются к глазам:

– Мам, скажи честно, если бы я вдруг умерла – вам всем стало бы лучше?

– С ума сошла? Откуда вообще такие мысли?

– А разве не так? – шепчу сквозь слезы. – Папе все равно, ухожу я или нет. Ему всегда все равно. Я его ошибка, которую он до сих пор не может принять. А ты делаешь вид, что принимаешь, но я настолько причиняю тебе боль своим существованием, что ты даже не делаешь попытку меня вразумить. Остановить.

– Я просто… – мама теряется, ищет подходящие слова и, видимо, найти не может и оттого тяжело вздыхает. – Все не так. Отец болеет после вчерашнего, я тоже. Еще Карина со своим сюрпризом, и ты туда же. Я устала. А Ромка – он надежный и любит тебя. Хочешь, придем завтра к вам, отметим последний звонок? Можно? Пропустили все-таки.

Мама несмело улыбается.

– Не надо, мам. Я все равно справлять не буду, – накинув лямку сумки на плечо, обнимаю маму на прощание.

Отстраняюсь и, вытерев слезы, широко улыбаюсь.

– Там Ромка ждет… мне пора. Остальное потом заберу. Спасибо за все.

Мама отступает, а я, поставив сумку на пол у входа, обуваюсь. Давящую тишину нарушает отец. Держась за голову, он выходит из спальни.

– Привет, пап, – зашнуровав кроссовки, я распрямляюсь, смотрю ему в глаза, чего-то жду.

– Привет. А ты куда? – папа с измученным выражением лица застывает посреди коридора. – Свет, дай, пожалуйста, аспирин… сейчас умру.

Тяжело выдыхает, просит маму, а я беру сумку и, стараясь не разрыдаться, открываю входную дверь:

– Пока, пап. Пока, мам.

– Пока… – слышу их неуверенное вслед.

Закрываю дверь и, переводя дух, прислоняюсь к ней спиной.

Ромка, услышав хлопок, поднимается ко мне, и я спускаюсь к нему. Его сочувствующий взгляд еще больше выводит меня из равновесия.

Я – жалкая и никому не нужная ворона.

– Ты как, детка?

Забрав у меня сумку, Ромка прижимает меня к себе, обнимает крепко-крепко, а я больше не в силах сдерживать слезы.

– Увези меня отсюда, Ром, – вместо слов из меня вырываются прерывистые звуки.

– Тш…

* * *

ЕГЭ в школе я сдаю на высокие баллы и подаю документы в Институт культуры. Теперь жду вступительные экзамены.

Ромка помогает готовиться: слушает мои завывания в душе, на кухне, везде. Как утверждает мой мужчина, у меня талант.

Карина готовится к свадьбе с Никитой, назначили в сентябре. Он не очень рад и о том, что любит меня, – врал. Просто добавил драматизма.

Не люблю нытиков!

Сестре я ни капельки не завидую, потому что у меня все отлично, и коронки, как приданое, наконец найдут свою невесту.