Мой Рим - Верона Виера

Она недовольно фыркает и складывает руки на груди.

– Что ясно, Карин? А что я должна сказать? Может, всем скажем, что я беременна… как мне еще тебя поддержать?

Ищу в ее глазах здравый смысл.

– Верон, ты здесь? – слышу тревожный голос невесты.

– Да! – отвечаю и обнимаю сестру. – Все будет хорошо, – шепчу ей и выхожу из кабинки.

– Верон, это несерьезно! Свадьба в разгаре, а свидетельницы нет на месте.

Лена берет меня за руку и тянет к гостям в основной зал. Похоже, я сегодня нарасхват. Карина своей новостью сразила наповал, теперь ни о чем другом и думать не могу. А если Никита и правда отречется от всего и сбежит? С одной стороны, это даже хорошо и, как ни странно, для всех. А с другой – у ребенка должен быть отец, хотя бы на бумаге.

В банкетном зале праздник в полном разгаре: музыка, конкурсы, тамада развлекает гостей. Ромка постоянно на меня отвлекается, как будто больше некуда смотреть. Я мыслями в другом месте, а взглядом то на родителях, то на бледной Карине, которая постоянно что-то пишет в телефоне.

Нас с Ромкой все время вытягивают на конкурсы – ни поесть, ни отдохнуть. Задания ужасно пошлые, заставляют краснеть всех, кто их выполняет, но публике нравится.

Если у меня будет свадьба, то я предпочту обойтись фуршетом в ЗАГСе и улететь в закат, в свадебное путешествие.

* * *

Из трезвых на банкете только я и беременная Карина. Ромка тоже держится, но я не слежу, сколько он пьет. В любом случае путь от стола к выходу из банкетного зала он проходит без колебаний. Весь вечер он максимально сдержан: только взгляды и необходимые касания во время конкурсов.

Санта Клеопатра!

Хорошо, что они закончились, и все, что остается – есть, пить и танцевать. Но мне уже не до веселья, очень хочется домой. Ромка зовет на обещанный танец. Оставив пиджак на спинке стула, он берет меня за руку и ведет ближе к центру.

– Устала? – он наклоняется, положив руку на талию.

– Угу, – забыв про нашу ссору, кладу голову ему на грудь. – Разбуди меня через пару часиков, когда все закончится, – устало вздыхаю, стараюсь двигаться в такт.

Я не чувствую трепет, нет смущения – только усталость, эмоциональная и физическая.

– Еще немного. Насколько знаю: тосты, танцы, подарки и по домам.

– Я не умею говорить тосты. Обязательно ляпну что-то не то!

– Я тоже надеюсь, что меня пронесет. – Ромка смеется. – А что с Кариной? Грустная весь вечер, – он спрашивает, когда оказывается напротив нее.

– Беременная! – вздыхая, выдаю правду за шутку, но Ромка, похоже, принимает всерьез, потому останавливается и удивленно вскидывает брови.

– Да шучу! Чего так смотришь? Просто она не в настроении, – пытаюсь реабилитироваться.

– А где этот?.. Думал, он приглашен.

– Приглашен, но почему-то не пришел.

– Ты же не ждешь?

Он продолжает вести, а я останавливаю движение, смотрю внимательно ему в глаза:

– Рома, ты дурак или притворяешься?

Он несмело улыбается:

– Наверное, дурак.

– Все! Потанцевали! Я хочу на свежий воздух, – отстраняюсь от него.

Карина куда-то исчезла, мамы тоже нет.

Папа, изрядно выпивший, флиртует с некой дамой в аляпистом платье из пайеток. Заметив меня, он строит серьезное лицо, как будто это не флирт, а деловая встреча. Чувствую, вечером будет снова скандал!

Ромка идет к пиджаку взять сигареты, а я, не дожидаясь, спешу на улицу.

* * *

Выхожу на свежий воздух, вдыхаю полной грудью вечернюю прохладу. В стороне от главного входа, за углом здания, слышны голоса: мамы, Никиты и Карины. Они громко выясняют отношения. Градус алкоголя в крови мамы и, возможно, в Никите тоже так накаляет обстановку, что, кажется, их разборки слушают все – гости курят молча и слишком задумчиво. Оглядевшись, я спешу на голоса.

Карина мечется от мамы к Никите и не решается влезть в их бурный диалог:

– Я вообще не уверен, что это мой ребенок, теть Свет! – заплетающимся языком уверяет Никита.

– То есть встречаться с моей дочерью – это ты! А как брать ответственность, так не ты? Тебя разве так Вовка воспитывал? Будь мужиком! – не менее развязно парирует мама.

– Я вообще Веронику люблю! И она меня! Если и женюсь, то только на ней. Ребенка, ладно, признаю, без проблем, но жениться на Карине не буду!

Охренеть! Он совсем страх потерял? Спешу влезть, пока не случилась катастрофа:

– Мам, не верь ему!

– О, заяц! – Никита расплывается в пьяной улыбке и, раскинув руки, лезет обниматься, но я отталкиваю его от себя. – Верон, давай, скажи им всю правду про нас!

Что за ерунду он несет?

Мама прожигает меня искрами. Карина тоже готова наброситься, дышит, как бык, растопырив ноздри.

– Ты совсем какую правду? – озираясь на них, отталкиваю сумасшедшего. – Давайте дома обо всем поговорим? Мам, не верь, он же неадекватен!

– Правду про наш секс в машине, про наши поцелуи, что мы любим друг друга!

Глаза мамы и Карины округляются, а я, потеряв дар речи, стою с открытым ртом.

– Ты вообще стукнутый?! Иди проспись! – вместо матов кручу пальцем у виска и с Никиты перевожу взгляд на маму. – Мам, не верь, пожалуйста, он все врет!

Но та хватает меня за руку и тянет к главному входу. Проходим быстрым шагом мимо гостей. Встречаемся с Ромкой взглядами. Смешавшись с гостями, он, насупившись, отводит глаза в сторону. Оборачиваюсь напоследок, посмотреть, куда он смотрит, и вижу, что Карина с Никитой следуют за нами.

Чувствую себя героиней немого кино, и возникают титры в голове под тревожные звуки пианино: «Это позор! Дочь не оправдала доверия!»

Санта Клеопатра, пусть все скорее закончится! Но если мама сейчас увидит отца с той теткой, то всех нас ждет ядерный взрыв.

Хорошо, что жених с невестой устали и вообще не следят за тем, что происходит вокруг.

– Мам, мы куда? – пытаюсь ее остановить, предотвратить катастрофу.

– Туда, где можно поговорить.

Не нравится мне ее тон. Я такой уже слышала. Как раз после того, как ей пожаловалась Карина на Восьмое марта. Выдыхаю тяжело маме в спину и от нее не отстаю. Она подходит к официантке и спрашивает, где можно уединиться. Та указывает на дверь освободившегося банкетного зала.

Могла бы и соврать, что нет таких мест.

– Мам, а мы можем дома обо всем поговорить? – пытаюсь сменить ее фокус на что-то другое. – Свадьба все-таки. Сейчас не самый подходящий момент!

– Самый что ни на есть подходящий! Потом я не смогу.

Она открывает дверь, впускает меня