Арахнид - И. В. Офелия

Я откинулся назад, прислонившись затылком к стене, и легонько постучал по ней головой.

До голода мне было далеко, но, черт возьми, как же это выматывало. Люди в этом городе – будь то вайперы или человечки – как будто с подозрением относились к новым лицам. И запоминали их.

Зато здесь меньше свидетелей и есть быстрая река – идеальное место, чтобы сбросить тело.

Остаток вечера я провел в общей зоне. Первый этаж занимали комнаты и пространства общего пользования для всего Гнезда. Сегодня мы расположились в одной из гостиных, у камина. Из-за обоев мы называли эту комнату зеленой. Полумрак создавал идеальную атмосферу, чтобы расслабиться. Уютное местечко.

Обстановка напоминала фермерский дом, с той лишь разницей, что вокруг камина прямоугольником были расставлены три дивана, а в центре находился стол. Я сидел посередине одного из диванов, по обе стороны от меня были девушки. Фиби расположилась в похожем положении напротив. Каждый был занят своим делом: кто-то читал, кто-то писал, кто-то вышивал. Я изучал книгу, однако было весьма любопытно наблюдать, чем занимаются остальные в свободное время, особенно в такие тихие минуты.

– Ты завтра пойдешь на рынок? Мне нужно кое-что купить, – прошептала Фиби женщине рядом с собой, протягивая ей небольшой список.

– Думал, вы не любите лишних трат, – заметил я, отрывая взгляд от книги.

– Последние несколько дней выдались тяжелыми. Мне кажется, всем нам не помешало бы сытное застолье, чтобы поднять боевой дух.

– Ты хочешь сказать – поднять боевой дух Алины.

– Я имела в виду всех, – отчеканила Фиби.

– Как скажешь. – Я пожал плечами, уткнувшись в книгу, но возмущенный выдох девушки заставил меня усмехнуться.

– Слушай, что у тебя за проблемы? – Фиби впилась в меня взглядом. – Вечно ты лезешь с вопросами. Не прошло и недели, как ты здесь, а уже строишь из себя всезнайку?

– Я просто узнаю преданную душу, когда вижу ее, – улыбнулся я.

– И что это должно означать?

– Ты переживаешь не о том.

– Это моя обязанность. Иначе как, по-твоему, управлять Гнездом?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

– Да ты просто треплешься ради красного словца. – Она отмахнулась и снова взялась за вышивку.

– А ты когда-нибудь делаешь что-то для себя, Фиби? – Я захлопнул книгу, положил ее на колени и откинулся на спинку дивана. Остальные девушки оторвались от своих занятий, посмотрев на меня, но тут же отвели глаза. – Ты отдаешь ей все.

– Вовсе нет! – повысила она голос.

– Пока нет.

– Ты говоришь так, будто это неизбежно.

– Чувства творят страшные вещи. Я уже видел такое. – Я склонил голову набок, наблюдая за ее реакцией. – Позволяешь друзьям забрать у тебя все, позволяешь этим чувствам пожирать тебя до тех пор, пока не начинаешь благодарить того, кто обгладывает мясо с твоих костей.

В глазах Фиби полыхнул огонь, но она промолчала. Должно быть, понимала, что в моих словах есть доля правды.

– Ах, да что я знаю, – усмехнулся. – Я просто старый дурак, который прожил слишком много жизней.

В дверях что-то скрипнуло.

Мы оба резко обернулись на звук и увидели Эдит, которая вздрогнула от нашего внезапного движения. Выражение лица Фиби исказилось, когда она заметила маленькую блондинку.

– Прошу прощения, если помешала. – Эдит вошла в комнату и посмотрела на Фиби. – Не могла бы ты одолжить мне немного обезболивающего?

– Зачем? – Фиби продолжила вышивать, не удостоив ее даже взглядом.

– У меня зуб болит.

– Ты же медсестра. Почему не взяла в больнице?

– Потому что, когда я была там, у меня зуб не болел, – с досадой выдохнула Эдит, раздраженная допросом. – Пожалуйста?

– Нет.

Руки Эдит сжались в кулаки – она не могла справиться с разочарованием и не знала, как возразить Фиби. Остальные девушки прятали самодовольные усмешки, делая вид, будто не слушают.

– Эдит, иди сюда. – Я похлопал себя по ноге, приглашая сесть. – Дай я посмотрю. Кажется, у меня где-то было припрятано кое-что.

Остальные подняли глаза, когда я сделал этот жест, и стали переводить взгляды с меня на робкую блондинку. Эдит, кажется, удивилась не меньше, если не больше остальных. Фиби сверлила меня взглядом, впиваясь иглой в ткань с особой силой.

Мешаю твоей игре во власть? Забавно.

Эдит робко приблизилась и села ко мне на колено. Я потянулся к ней.

– Открой рот. – Я взял ее лицо в ладони, запрокидывая его назад.

Когда она открыла рот, ее клыки выдвинулись вперед, но один из них дрожал, будто ему требовалось невероятное усилие, чтобы оставаться снаружи. Вокруг десны виднелось небольшое воспаление – как раз в том месте, которое отвечает за выдвижение клыка.

– Похоже, ты их перенапрягла. – Я большим пальцем приподнял ее губу с нужной стороны. – Болит?

Она кивнула.

– В моей комнате, в ванной, есть лауданум, – сказал я.

Когда мой взгляд вернулся к Фиби, она замерла с иглой в руках.

Эдит кивнула, поднялась, неловко одергивая юбку, и выпорхнула из комнаты, словно канарейка, выпущенная из клетки.

Я усмехнулся, глядя на Фиби.

– Что? Просто помогаю.

– Не смей подрывать мой авторитет.

– Ты еще совсем «зеленая», и сама это знаешь.

Фиби фыркнула, недоверчиво качая головой.

– Как я уже говорил, безответные чувства творят страшные вещи. Они делают отвратительными даже самых прекрасных из нас. – Я взял свою книгу. – Мне пора спать. Хорошей вам ночи, леди.

Сам не знаю почему, но подшучивать над Фиби было забавно. Такая гордая женщина, а колючек в ней – как у дикобраза. Ревность ей удивительно шла. Еще немного – и, клянусь, она позеленела бы.

Когда я вышел из комнаты, желудок сжало, а стены поплыли перед глазами. Волна головокружения накрыла меня быстрее, чем если бы я осушил кувшин самогона – словно пытаешься идти сквозь сон. Я медленно побрел вверх по лестнице, по коридору и до самой своей комнаты в конце. Она стояла особняком от всех жилых помещений. Я никого не виню, но в этой изоляции была какая-то ироничная тоска – слышать смех и голоса издалека, словно они тихо поддразнивали меня.

В углу комнаты, в кресле, сидела Эдит, вертя в руках пузырек с темной жидкостью.

– Помогло? – пробормотал я, швырнув книгу на столик.

– Я знаю, у тебя доброе сердце… – начала Эдит. В ответ я лишь хищно усмехнулся. – Но нельзя так оскорблять ее. При всех, – закончила она, поднимая на меня глаза.

– Она вела себя отвратительно. – Я подошел к ней. – Как иначе они поймут, что нельзя безнаказанно говорить что попало?

– Это усложняет мое положение. Вдесятеро. –