Арахнид - И. В. Офелия

Существо

Трудно было поверить, что Алина здесь, идет под руку со мной без сопротивления и жалоб – ну, почти без жалоб. Я предполагал, что она проигнорирует меня и останется в постели. Я бы ее не винил. Груда мехов выглядела удобной.

После той ночи я понял, что нужно сделать, чтобы она расслабилась. Алина явно утверждала свое место в Гнезде. Хотела, чтобы я это признал. Самый быстрый способ заставить ее принять меня – согласиться с ее игривыми угрозами. Отсутствие сопротивления ее посылу – вот и все, что ей было нужно.

Сегодня я хотел попробовать иной подход. Мы всегда сражались в темноте, и Алина отчаянно сопротивлялась тому, чтобы вынести наши отношения на свет. Теперь у меня был шанс показать ей: я здесь не для того, чтобы воевать.

На этих выходных работал уличный рынок. Палатки выстроились вдоль заснеженных улиц, движение перекрыли, дабы покупатели могли спокойно гулять.

Алина рассматривала сладости, потом сушеные травы. За все время с момента моего приезда сюда я не видел ее такой безмятежной. Она просто бродила без цели. Занять ее чем-то было лучшей идеей.

Я заметил, что она надела одну из купленных мною вещей, и от этого в животе разлилось странное тепло. Ее изящные руки в перчатках с меховой оторочкой скользили по рыночным товарам, изучая каждый предмет так пристально, словно любая покупка должна была соответствовать ее невозможным стандартам. Она даже уложила волосы – заплела их, закрутила и собрала лентой, тонкий шелковый бант свисал на затылке.

Она купила эвкалипт для дома, но я видел, как ее взгляд то и дело скользил к ящикам с апельсинами. Этот взгляд я узнал бы где угодно. Она просила.

– Выбирай, что хочешь, – подбодрил я. – У нас весь день впереди.

– Уверен? У меня вкусы недешевые.

– Я потяну. От тебя иного и не ждал.

Алина скользнула взглядом по сладостям, посмотрела на меня с немым вопросом – и тут же устремилась к ним с такой скоростью, что я едва поспевал следом.

– А это? – Она взяла в руки фрукт.

– Думаешь, я на фрукты не раскошелюсь?

Алина лишь усмехнулась и двинулась дальше, к следующей палатке, где красовались венки и ленты.

– И это тоже?

– Если тебе нравится.

Она снова сорвалась с места – на этот раз через дорогу, к лотку, который, кажется, знала хорошо. С выпечкой.

Не успел я оглянуться, как Алине понадобилась плетеная корзина, чтобы уместить все сладости и фрукты, которые она накупила. Она умела быть транжирой, когда хотела, но, полагаю, в этом и смысл. Мне было все равно – у меня денег больше, чем я смог бы потратить.

Каждый пенни, потраченный на нее, того стоил.

– А это что? – Я указал на конфеты в ее корзине.

– Лимонные дольки. Ребекка их любит. – Алина выудила одну из пакета в корзине и протянула мне.

Я покачал головой.

– Попробуй за меня.

Она приподняла бровь, но послушно отправила конфету в рот.

– Лимон, кисло в середине.

– Что еще тут есть кислое или горькое? Кроме тебя самой.

– Леденцы от кашля. – Она снова порылась в корзине и извлекла коричневатый кусочек твердой карамели.

– А это на что похоже?

– Гвоздика. Ничего, кроме пряности и горечи, не почувствуешь, хотя по задумке тут должно быть и сладко. – Она поднесла леденец к моим губам.

Я навис над ней, прижимаясь к ее губам. Она едва не подскочила от неожиданности. Поцелуй был коротким – оборвался, едва начавшись. Ее глаза распахнулись. Белоснежный покров вокруг делал их еще ярче. Лицо залилось румянцем, а белая прядь казалась белее снега. Алина хотела отвернуться – я видел это по тому, как дрогнул ее взгляд, – но не позволила себе. Где-то посреди моего наблюдения я забыл, что собирался сказать.

Я отстранился, облизывая губы.

– Мне понравилось.

– Почему ты просто не съел одну…

– Не знаю, – признался я, запыхавшись. – Наверное, порыв.

Она фыркнула, и на щеках выступил румянец. Отнюдь не морозный.

Мы медленно брели, пока дома не расступились, открывая вход в парк. День словно был создан для прогулок – и я не сомневался, что под мехами Алине тепло.

Такие простые вещи, как поход на рынок или проба леденцов, могут показаться детской забавой. Но когда за плечами столько лет, сколько у меня, новизна становится роскошью. Все, что остается,– ловить мгновения, проживая их заново. Рядом с ней. Каждое привычное впечатление Алина превращает в открытие, а мне выпадает честь просто быть зрителем. Я видел этот мир с тысяч разных сторон – но никогда ее глазами. С ней я словно впервые касаюсь того, что давно разучился замечать.

Где-то посреди нашей прогулки Алина начала напрягаться. Это могло значить только одно – она снова ушла в себя, глубоко в свои мысли. Брови нахмурились, лицо стало сосредоточенным. Я заметил, как на скуле дернулся мускул – Алина слишком долго сжимала зубы. Столько напряжения для такого жестокого создания, как она.

– Чуть не забыл. У меня кое-что для тебя есть. – Я вырвал ее из раздумий, достав из кармана круглый предмет и вложив в ее ладони.

Это был апельсин.

– Мы же только что купили апельсины, – нахмурилась Алина, разглядывая его.

– Нет, очисти его, – усмехнулся я.

Она поддела кожицу, снимая ее с плода, и обнажила кроваво-красную мякоть внутри. Моргнула, затем перевела взгляд на меня.

– Это кровавый апельсин. Подумал, тебе понравится.

– Мне нравится. – Она опустила фрукт в корзину и остановилась.

– Что случилось?

– Я вижу, что ты делаешь.

Только не снова.

– И что же, по-твоему, я делаю? – приподнял бровь.

– Выставляешь меня напоказ, словно я трофей, – фыркнула Алина. – Покупаешь мне вещи, задариваешь девочек обновками – ты просто рисуешься.

– Ну, ты и есть трофей, – сказал я, будто это само собой разумелось. – И было бы глупо не выставлять тебя напоказ.

– Видишь? Вот оно. Ты считаешь это забавным. Издеваешься надо мной.

– Уверяю тебя, это вовсе не насмешка. Ты бы поняла, если бы это было так.

– Ты подрываешь мой авторитет.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – рассмеялся я, делая шаг к ней. – Я вкладываюсь в тебя.

– Пытаешься представить меня какой-то своей вещью. – Она отступила, но я шагнул следом.

Алина пятилась, пока не уперлась спиной в дерево у тропы. Я не остановился, пока не навис над ней.

– Тебе никогда не приходило в голову, – я приблизил лицо к ее, заставляя посмотреть на меня, – что я показываю тебя всем, потому что горжусь тобой?

Я видел, как дернулась жилка на ее шее – пульс участился. Я чувствовал, как изменился уровень