Арахнид - И. В. Офелия

Лестница казалась уже и длиннее обычного, но, может, потому что мы шли как на казнь. Обстановка не располагала к гостеприимству.

Когда мы вошли в апартаменты, нас встретило зрелище, от которого даже у меня перехватило дыхание.

С потолка свисал закутанный в кокон силуэт – тело на крюке. Я представил, как из такого вылупляется чудовищная моль. Но, как ни крути, это был всего лишь человек. Снизу, с кокона, медленно капало – темная жидкость стекала в ведро.

И тут до меня дошло: это вайпер. Связанный. Его сливают, как свинью на бойне.

Меня передернуло – и от омерзения, и от голода, который тут же напомнил о себе. Жестокая женщина, решила уморить меня голодом.

По условиям сделки оставалось только надеяться, что скоро она позволит мне поесть. Пока что никто из Гостей не подпускал.

Несколько девушек из Гнезда стояли в стороне, кроме Ребекки и Алины. Они замерли перед пятью мужчинами, приваленными к стене. Ребекка держала одного за волосы, чтобы он не опускал голову.

Алина стояла точно призрак – высокая, темная. Как всегда, в черном, но для этого дела нацепила мужскую одежду. Подозреваю, для практичности.

Когда Эдит закрыла за нами дверь, Алина обернулась на звук. Она как хищная птица – все замечает, все контролирует. Взгляд скользнул с Эдит на нас двоих, задержался на Сайласе.

Сайлас хранил бесстрастное лицо, но я видел: между ними безмолвная дуэль. И тут до меня дошло, зачем мы здесь. Это послание. Алина хочет доказать свою точку зрения.

– Эдит. – Голос Алины звучал сладко, но опасно. – Сегодня заменишь Ребекку.

Эдит вздрогнула, когда услышала свое имя.

Ох, Эдит, Алина сожрет тебя живьем, если будешь так трястись.

Она ничем не лучше любого хищника – будто в ней пробудился голод. Инстинктивная жажда власти.

Католичка робко приблизилась. Даже Ребекка покосилась на Алину – мол, зачем?

– Бери за волосы, следи, чтобы подбородок был задран, – скомандовала Алина, взяла деревянный кляп и затолкала его в рот мужчине.

Глаза его расширились от ужаса, приглушенное бормотание участилось.

– Я не… я не справлюсь, – всхлипнула Эдит.

– Тебе нужно стать жестче. – Алина отошла в сторону и взяла длинный топор, прислоненный к стене. – Я вообще не понимаю, как ты выживала до нас.

Увидев топор, жертва взвизгнула – насколько это возможно с кляпом во рту.

– Я не знаю…

– Эдит. – В голосе Алины звякнуло предупреждение. – Я заставляю тебя это делать, потому что ты мне небезразлична. Я хочу, чтобы ты выросла и добилась чего-то, но ты сама себе мешаешь. Ты должна перестать просто выполнять приказы и научиться предвидеть, что нужно сделать. – Она говорила медленно, делая шаг вперед.

– Меня сейчас вырвет…

– Не смей. – Алина замерла и подняла топор, развернув его тупой стороной. – Ты должна это увидеть.

Но прежде чем опустить лезвие, она перехватила топор и ударила острием по деревянной колоде, зажатой между челюстями мужчины. Чертово лезвие вошло легко – раскололо дерево, а следом и череп. Быстро. Но чисто – вряд ли.

Можно было моргнуть и не заметить. Но тонкие брызги крови на лице Эдит ясно говорили: весь этот ужас реален.

До всех дошло, только когда верхняя половина черепа съехала вниз и шмякнулась об пол – глухо, тяжело, тошнотворно.

– А, – Алина выпрямилась, повела плечами, разминая шею, – какая оплошность. Я хотела всего лишь челюсть выбить. Что ж, сегодня у нас двое жертв. – Она рассмеялась – так, будто перепутала соль с сахаром. – Хорошо, что ты четко следовала указаниям. Сделала бы хоть что-то не так – и это был бы твой палец.

Эдит медленно подняла глаза на Алину – в них плескались шок и ужас.

– Ребекка, с ядом сегодня справишься сама. – Алина протянула ей топорище, шагнула мимо нас, зрителей, и пошла на выход в ту же дверь, что мы все вошли.

На пороге лицом к лицу Алина столкнулась с Сайласом. Она замерла – и все замерли следом. Ни для лишнего слова, ни даже для вздоха места не осталось.

Сайлас был холоден, зрачки почти черные, прикованные к ней.

Ее лицо украшала обсидиановая кровь – отметина ее собственной воли.

А потом она ушла.

Девушки даже не переглянулись – просто вернулись к делу, готовя следующего.

Мне стало ясно: Алина возглавляет Гнездо не потому, что ее любят. Ее выбрали, потому что с ней больше шансов выжить – если, конечно, мириться с ее безумием. Ее боятся – это очевидно.

Судя по всему, они все убедили себя, будто служат благородной цели. Она плела сложную паутину, и та будет расти. Теперь, когда ее вынудили принять нашу сделку, девушки нуждаются в ней больше, чем когда-либо.

Выражение лица Сайласа не изменилось с тех пор, как я последний раз на него взглянул.

– Ты породил этот кошмар, – сказал я ему. – Доволен?

– Думаю, это было любовное послание. – Уголок его губ дернулся в усмешке, а в глазах зажглось то, что можно назвать только глубоким благоговением. Теперь понятно: он так же безумен, как и она. Безнадежен. Они – самая сумасшедшая пара, какую только знал этот мир. И, к несчастью, это им только на руку.

Страшно же должно быть тем, кто окажется у них под каблуком.

Глава 34

Отравительница

Боль в затылке сверлила, точно игла – конечно, после того, как я уснула на диване в апартаментах.

Я провела ладонью по щеке, нащупывая глубокие вмятины, оставленные вышивкой на наволочке. Зачесала волосы назад, отковыряла засохшую корку крови. Покатала грязь между пальцами, обреченно вздохнула и вытерла руку о вчерашнюю одежду.

Кстати, об одежде – она насквозь промокла.

Я вся пропотела за ночь – это стало ясно, когда шерсть тяжелой кучей осела на полу в ванной. Пришлось стягивать с себя исподнее и юбки. Но даже после всего пота кожа оставалась ледяной – как латунная ручка.

Я оттиралась губкой в маленькой ванне, притулившейся в углу. Почему-то даже это простое занятие требовало неимоверных усилий. Я вовсе не была немощной – с чего бы мне задыхаться, сжимая в руках мокрую губку?

Я попыталась вдохнуть глубже, но ноздри почти не пропускали воздух.

Прижала горячую губку к лицу, наслаждаясь тем, как таяла боль в пазухах.

Время года такое.

Я начала думать, что вчера перестаралась. Все должно было быть идеально, чтобы задать новые ожидания.

Но вряд ли в этом причина моего сегодняшнего скверного самочувствия.

Я оделась и закуталась в шерстяную шаль, что висела на спинке кровати. Свет из окон заливал весь