Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Дед останавливается. Поворачивается ко мне. Смотрит. Долго. Молча.

Глаза прищурены. Челюсть сжата. Лоб хмурится. Взгляд… Не злой, но тяжёлый.

И тут он понятливо кивает. Даже усмехается краешком губ.

— Ясно, — растягивает. — Всё ясно мне. Запугали тебя.

Дед разворачивается, направляясь вглубь дома. Я иду следом. Посмеиваюсь тихо, прикрывая губы ладошкой.

Этот дед, с подзатыльниками и ледяным взглядом, почему-то начинает мне нравиться.

Он ворчит. Бубнит. Ловко ставит мужчин на место. И защищает меня. По-своему, жёстко, но — искренне.

А ещё… Мне нравится, как он их на землю опускает. Как одним взглядом обнуляет Рустамову самоуверенность, Тимурову хитринку и Арманову каменную надменность.

— Правда, — выдыхаю, чтобы он не волновался. — Всё нормально. Я не против. Я… Я вот хотела в горы, и меня сюда привезли. Я действительно совсем не спорила, когда сюда ехала.

Потому что спала! Но этих деталей я не спешу раскрывать. А то меня действительно домой отправят.

А я уже прониклась идеей провести время в горах с мужчинами.

Дед чуть замедляется. Косится на меня с прищуром. Как будто сомневается. Но уже мягче.

— Ну раз так, — ворчит. — Тогда расскажи, с кем ты из этих трёх обормотов приехала? Хочу знать, у кого из них хоть капля мозгов оказалась, чтобы девушку приличную найти.

Я замираю. Грудь сжимается, губы чуть приоткрываются. Я моргаю, смотрю вперёд, потом — в пол.

Как бы ему сказать… Что вроде как у троих эта капля оказалась. Может быть, одна на троих. Поэтому и втроем меня заграбастали.

Вряд ли дедулька к подобной современности готов.

— Я… Э… — я начинаю заикаться. Ни одной связной мысли. — Ну, не совсем… То есть…

Да как это вообще объяснить?!

Я ещё сама толком не поняла, куда я ввязалась. С тремя мужчинами. С разными характерами, с их наглостью, жаром, руками…

А тут — дед. Взглядом сверлит. И ждёт ответа.

Я задыхаюсь от смущения. Горю от ушей до копчика. Слова в голову не идут. Мозг в отказе.

Мы входим в небольшую кухню. Деревянные шкафы, старая плитка, всё чисто и аккуратно. Пахнет кофе и хвоей.

— Они все хорошие, — лепечу я, не глядя на деда. — Каждый из них по-своему. Просто так вышло, я даже не думала…

— А, ну ясно, — хмыкает дед. — Не выбрала ещё, значит. Понятно. Ну, чё. Все трое обхаживают, да? Ну ладно, если ты пока в раздумьях, я тебе пару кандидатов подброшу. У нас в деревне парень один есть, мастеровой, руки золотые, дом свой. Или вон Пашка, внук соседа. Он, правда, тихий, как сопля, но ничё, воспитаем.

— Чего, блядь? — выдыхает Арман.

— Дед, ты чё несёшь?! — фыркает Рустам.

— Не, ну если ей нравится, — тянет Тимур, нагло усмехаясь. — Молчаливый мастер с тихими соплями — мы, конечно, уступим. Его, конечно, похорим сначала, но уступим.

Дед разворачивается к ним. Медленно. Грозно. Прищуривается:

— Вы, троица, молчали бы. Она — девочка вежливая. Вон, приличная, это сразу видно. Воспитанная. Не то что вы, облезлые шакалы. Сейчас я вам устрою.

Я не выдерживаю. Улыбка всё-таки пробивается сквозь панику.

Эти трое, клянусь, впервые за всё время выглядят, как провинившиеся школьники.

— Как раз похлёбка готова, — бурчит дед. — Как раз закончил готовить. Пообедаем — и решим, чё с вами дальше делать.

— Я могу помочь, — сразу выпаливаю. — Посуду расставить, там, нарезать что-нибудь…

— Сиди. Вон туда пристройся. Отдыхай. В доме три здоровых лба. Они и разберутся.

Я моргаю. Потом послушно опускаюсь на чуть покачивающийся стул. Спорить не хочется.

Мужчины удивляют. Ни ругани, ни перекладываний. Каждый точно знает, что делает.

Один достаёт миски. Второй ставит чайник. Третий разливает суп по глубоким тарелкам. Всё — слажено, быстро. Как будто репетировали.

— Кастрюлю не царапай, — продолжает ворчать дед. — Я её из дома родного привёз. Она всех вас старше. И дороже! Нет, ну надо же, такие лапищи, а ложку держит, как молоток.

— Она просто длинная, — хмыкает Тимур.

— Твоя башка длинная! Но пустая. Раз девчонку не завоевал, то и не выделывайся.

— Вообще-то, — говорит Рустам, усмехаясь. — Дарина никого не выбирает. Мы уже выбрали.

Хрясь. Деревянная ложка резко врезается ему по лбу. Не сильно, но чётко. Звонко.

Я вздрагиваю. Тимур давится смехом. Арман мотает головой.

— Мозгов не прибавилось, — ворчит дед. — Это девушки выбирают. А вы можете только заинтересовать. Если повезёт.

Арман закатывает глаза. Медленно. Как будто его всё это уже утомило. Произносит чётко и резко:

— Она уже выбрала. Она с нами тремя. Так что всякие другие кандидаты могут идти нахуй.

Я замираю. Повисает зловещая тишина. Раздаётся лишь стук ложки, которую дед обратно кладёт в миску.

Дед медленно поворачивает голову. Сначала своих внуков осматривает. Потом на меня смотрит.

Его взгляд цепкий. Пронзительный. Я сглатываю. Кусаю губу. Неловко опускаю глаза…

Но потом всё же поднимаю. Нерешительно, но чётко киваю. Да. Да, блин, с тремя.

Я сама в шоке!

— Да ёб твою мать! — рявкает дед. — Я вас, сука, как воспитывал?! Это что, бляха, вообще такое?! Где это видано?! Три лба! И одна! Вы что, совсем головы отбили?!

Он размахивает рукой, будто выгоняет дурь из воздуха. Лицо краснеет, глаза сверкают.

Я вжимаюсь в стульчик, поглядываю в сторону окна. Мне становится стыдно и неловко.

— Это что ж выходит?! — причитает дед. — У вас, на троих, мозгов не хватило, чтобы хотя бы по очереди влюбиться?! Обязательно скопом?! Сука, стыд и позор!

Рустам морщит лоб, Тимур сдерживает смех, Арман, как всегда, каменный.

— Нет, ну правда! — дед хмыкает. — Я вроде старался. Мозги вам вкладывал. И что? У вас реально на троих одна извилина? Только втроём можете девочку удержать? По одному не тянете?

Он поворачивается ко мне,