Подарок для Медведевых - Ая Кучер

А потом… Всё стало иначе.

Жарко. Тесно. Сладко.

Будто я провалилась в сказку. Порочную. Грешную. Где правила — не мои. Где тела сливаются. Где желания обнажаются.

Я позволила себе забыться. Позволила утонуть. В них.

А теперь снова страшно.

Что под сказкой — клыки. Что мужчины, с которыми я была, могут оказаться чудовищами.

Я облизываю пересохшие губы. Осторожно. Они будто трескаются от жара и холода сразу.

И решаюсь.

— Вы действительно сбежали из-под стражи? — спрашиваю тихо. — Я правильно поняла?

— Да, птичка, — кивает Тимур. — Сбежали.

Я сглатываю. Медленно. Как будто пытаюсь проглотить не воздух, а камень. Он застревает в горле.

— Нас подставили, — роняет он жёстко. — Всё заказное. По схеме.

— Куплено, — добавляет Рустам с фырканьем. — От и до. Как по учебнику.

— Мы кому-то мешали. Не тем перешли дорогу. И всё. Запустили процесс.

— Сначала — проверка. Потом — наезд. Потом — арест, — хмуро добавляет Арман. — Всё чётко. Работает, если система своя.

— А у этих — своя, — усмехается Рустам, горько. — Мы даже не успели вякнуть. Уже всё было готово. Бумаги, понятые, показания. Адвокаты, мрази, только плечами пожимали.

— А полиция? — шепчу. — То есть… Вы же говорите, что вас подставили. А предъявляли что? В чём вообще вас обвинили?

Арман не отвечает сразу. Смотрит вперёд. Пальцы сжимаются в кулак. В салоне накаляется воздух.

— Мне и Тимуру — убийство, — произносит он жёстко. — Мента. Рустаму — нелегальная поставка. Оружие. Якобы для нас.

— Будто мне бы эти жлобы что-то заплатили, — усмехается Рустам. — А потом сверху навешали. И угрозы. И давление. И взятки. И пару липовых эпизодов.

— Чтобы наверняка, — хмурится Арман. — Чтобы не было шансов выйти.

Я вздрагиваю. Слишком резкое слово. Убийство. Как лезвие по коже.

Оно продолжает звучать в голове, даже когда мужчины уже замолкают.

Даже когда машина продолжает катиться сквозь снег и лес, а в салоне становится всё теплее.

Мне страшно.

По-настоящему. По-человечески. От того, что рядом — трое. Не просто мужчины, с которыми я смеялась.

Я смотрю на них. Внимательно. Словно впервые. Разглядываю силуэты, лица, движения.

И всё равно не вижу ответа.

Губы пересыхают. Горло саднит. И всё же я хрипло спрашиваю:

— Но… Это правда? Вы… Сделали это?

Я понимаю, что всё специально затягивали, запутывали, лепили, как хотели.

Моё сердце болит. Глухо. Колючее ощущение, будто внутри всё сжалось и не отпускает.

Дыхание застревает в горле. Комом сбивается, не проходит дальше. Я начинаю дрожать.

Тимур двигается. Я вижу краем глаза. И в следующее мгновение — его рука тянет меня к себе. Не резко. Но настойчиво.

Я оказываюсь у него на груди. Он обнимает. Плотно. Тепло. Его рука скользит по моему предплечью. Поглаживает. Кругами. Медленно.

— Птичка, — шепчет он в ухо. — Дыши. Всё хорошо. Никто тебя не тронет. Никогда. Ни один из нас. И другим не позволим.

Я замираю. Слушаю. Чувствую его дыхание, его голос — низкий, ласковый, будто убаюкивающий.

— Спроси, — добавляет он. Уже твёрже. — Спроси, о чём думаешь. Я знаю, что это крутится у тебя внутри. Вкладывай.

Пальцы вжимаются в ткань его футболки. Закрываю глаза.

— Вы… Вы убивали кого-то?

— Нет, — тут же отвечает Арман.

Резко. Быстро. Чётко. Словно отрезал.

— Мы не убивали, — продолжает он, всё так же жёстко. — Мы в другой сфере. Да, криминал. Да, не святые. Но мокрухой не занимаемся. С тем ментом мы работали. Платили ему. Договаривались. Нормальная система. Он нам — прикрытие, мы ему — бабки.

— В тот день мы как раз бабки занесли, — добавляет Тимур. — Поехали поговорить. Обсудить кое-что. Вот нас и засекли. В нужное время, в нужном месте. «Совпадение».

— Он нам помогал. Зачем грохать того, кто на нас работал, а?

И вправду. Логика простая. Грубо, резко, но в ней есть… Трезвость.

Я выдыхаю. Глубоко. Как будто в груди лопнула резинка, стягивавшая лёгкие.

Расслабляюсь в объятиях Тимура. Его пальцы по-прежнему скользят по моей руке, греют, успокаивают.

Становится легче.

Снаружи лес. Густой, белый, как в снежной сказке. Машина идёт уверенно, покачивается, как будто укачивает.

— А как вы сбежали? — любопытство просыпается, набирает обороты. — Как вам вообще это удалось?

Мужчины переглядываются. Арман и Тимур косятся в сторону Рустама почти одновременно. Один хмурится. Второй — усмехается.

— Всё из-за этого придурка, — роняет Арман.

— Ага, — кивает Тимур, прищурившись. — Организатор хренов.

Рустам тянется, зевает и пожимает плечами, будто это вообще не его дело.

— Ну а кто, если не я? — фыркает. — Вы ж в наручниках сидели. Я один был на воле. Вот и делал что мог. Оформил всё как положено. День заседания. Снег. Канун праздника. Менты бегают, у них всё горит — ДТП, пьяные, драки.

— Шумно, — добавляет Тимур. — Идеальный фон для хаоса.

— Мы подъехали к суду с вооружённой охраной. Чисто, слаженно. Создали движуху. Громко, грязно, но без трупов. И мы свалили, — добивает Рустам, довольный собой. — Сразу. По одежде сменились. Машину отогнали. Прокатились в объезд. До того как всё перекрыли. Пока мусора только в рацию матерились.

— Нас ещё искали по базе старого маршрута, — хмыкает Тимур. — А мы уже на другом конце. Из области выехали.

— Дом Давида удобно стоит, — добавляет Арман. — Удобно, что на границе областей. По базе ещё эта область не оцеплена до конца, поэтому для передышки отличное место.

— А дальше — ты знаешь.

Шепчет Тимур, опаляя дыханием. Его пальцы поглаживают меня по рёбрам.

Голова гудит. Это звучит как кино. Безумное. Чёрно-белое. Но не оторваться.

У меня внутри всё двоякое. То бешено стучит сердце, то наоборот — затихает.

Я не знаю, как всё это переварить. Слишком много всего. И всё важное. Всё серьёзное.

Странно. Наверное, должна была кричать,