Подарок для Медведевых - Ая Кучер

Слова царапают горло. Воздух жжёт. Ноги зарываются в сугроб, дыхание становится резким, грудь колотится.

Холод проникает под одежду, под кожу, в сердце.

— Я… — голос ломается. — Я не готова к этому. Я думала, вы… Я думала, я…

Я качаю головой. Слёзы замерзают на ресницах. Стыд. Глупость. Страх. Всё накрывает разом.

— Я не могу. Простите. Я… Я хочу уехать.

Арман чуть поворачивает голову. Его челюсть напряжена, мышцы ходят под кожей. Широкая грудь вздымается резко.

Ему явно совсем не понравилась моя просьба. Смотрит так, что реальных медведей напугает.

Я сжимаюсь, рвано дыша. Облизываю пересохшие губы.

Тимур перестаёт усмехаться. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, будто он считывает все мои эмоции.

Пальцы на его руке чуть подрагивают. И он незаметно делает шаг ближе.

Рустам поджимает губы, кривится. Смотрит из-под лба. Будто к атаке готовится.

И я не знаю, кого я перед собой вижу.

Они те же. Те, с кем я засыпала. Те, кто касался моего тела. Кто трогал, целовал, ласкал.

А сейчас как будто лопнула плёнка. Как будто открылся какой-то другой слой реальности.

И там — они не просто мужчины. Там — Медведевы. Сбежавшие преступники.

Внутри у меня каша из эмоций. Страх, смущение, обида.

Мне хочется обидеться на их ложь. Но они не врали. Нет. Я не могу сказать, что они обманывали.

Они просто не сказали. А я не спрашивала. Я не задала нужных вопросов.

— Я… — выдыхаю резко. — Я никому не скажу.

Молчание становится только плотнее. Мне неуютно, волнительно, боязно.

— Я, правда… Никому, — продолжаю. — Я вообще ничего не видела! Слышите? Я могу просто уехать. Прямо сейчас. Я забуду. Словно ничего не было! Вы не обязаны меня держать.

Я тараторю. Слова сливаются, захлёстывают. Я уже не думаю. Просто хочу — чтобы они как-то отреагировали.

Лишь бы не молчали так. Не смотрели сурово.

— Прекрати, — хлёстко приказывает Арман. — Хватит глупить и лишнее базарить.

Я замираю. Арман делает шаг ближе. Он останавливается рядом со мной.

— Ты поедешь с нами, — произносит твёрдо. — И точка. Хватит панику разводить.

— Но…

— Садись давай.

Арман открывает заднюю дверцу машины, сверлит меня взглядом.

Я не двигаюсь. Поглядываю в сторону леса. Откуда мы пришли. Если…

— Дарина, бляха, — рычит Арман. — Назад ты по лесу не потопаешь. Ещё не хватало, чтобы ты тут ёбнулась и похоронила себя под снегом. Мы отвезём тебя домой. Садись.

Я с долей неуверенности смотрю на мужчину. Считываю его эмоции.

Поворачиваюсь к другим Медведевым. Ищу на их лицах проблески лжи.

Они ведь не обманывают? Или…

— Началось, бля, — выдыхает Рустам. — Стоит нам шаг в сторону — и уже монстры. Хотя, по-честному, ничего ж тебе хуёвого не сделали. Нормально всё было. Цивильно. Почти культурно. Так хули ты нас в мыслях уже на гильотину тащишь? Отвезём тебя. Домой. Никто тебя не держит.

Я вздыхаю. Медленно. Проглатываю остатки страха. Он всё ещё во мне, клубится, но становится тише.

Глушится усталостью, снегом, взглядами. Я киваю неуверенно.

Арман сжимает мою ладонь, помогая забраться в машину. Его хватка крепкая, но тёплая.

Рустам двигается за мной, но Арман ему дорогу преграждает.

— Водилой будешь, — хмуро бросает Арман. — Ты заварил эту херь — тебе и рулить.

Рустам скалится, но подчиняется. Щёлкает языком, разворачивается и идёт обходить машину.

Арман тоже садится спереди, на пассажирское. А Тимур, закинув вещи в открытый багажник, оказывается рядом со мной.

Я вжимаюсь в дверцу. Оглядываю мужчин. Пытаюсь понять, что вообще происходит.

С другой стороны узнать мужчин, привыкнуть к тому, что всё ещё хуже, чем я думала.

Раздаётся щелчок, а после — гул печки. Арман включает её на максимум.

Тёплый воздух разносится по салону, прогревая. Меня перестаёт трясти от холода.

Тимур двигается. Мягко и плавно скользит по сидению, оказываясь ближе. Я вздрагиваю.

— Гля на неё, — фыркает Тимур, не отводя взгляда. — Смелость где-то посеяла, птичка? За окном на гирлянде качаться норм было, а сейчас что?

— А гирлянды у меня нет, — хмыкаю, вызывая у мужчины улыбку.

— Шубу снимай, птичка. Ты вся промокла. Хуже будет, заболеешь. Давай. Пока едем — согреться надо.

Я киваю. Не спорю. Тимур прав. Ткань уже липнет к коже, снег начал таять. Холодно и неуютно.

Тимур помогает. И, конечно, не упускает момент. Его пальцы скользят по моей спине чуть дольше, чем нужно.

Случайно — ладони касаются боков, надавливают. Проводят по рукавам. Я чувствую каждый его жест, как будто кожу оголили.

Он забирает шубу, кидает назад, в соединённый с салоном багажник. Там она шлёпается, оставляя мокрое пятно.

— И правда не весело, — произносит Тимур тише. — Рустам прав. Нехер нас бояться. Мы не те, кем кажемся.

— Я просто… — я сглатываю. В горле ком. — Теперь знаю вас с другой стороны. Не ожидала такого. Вот и тревожно. Это всё.

Арман резко поворачивает голову. От его яростно взгляда становится не по себе. Челюсть ходит.

— Ну так, бля, задавай вопросы, — цедит. — Хули молчишь? Хочешь знать — спрашивай.

— И вы всё расскажете? — осторожно уточняю.

— Да, — хмыкает Тимур. — Только правильно вопросы подбери. И мы ответим.

Глава 32

Кожу пощипывает. Спина прогревается через свитер. Воздух в салоне насыщается теплом, тяжелеет, делает дыхание мягче.

Я чувствую, как начинает колоть лоб, как будто температура поднимается.

Собираю себя по кусочкам. Каждую мысль. Каждую эмоцию. Потому что я — на перепутье. И не знаю, куда шагнуть.

Я хочу знать. Правда. Хочу знать, кто они. Чем они занимаются. Почему так. Всё узнать о них.

И при этом — я боюсь.

Потому что всё, что происходило в том доме…