Пленение дракона - Миранда Мартин

— Привет, — говорю я. — Ты в порядке?

Она вздрогнула, посмотрела на меня и вытерла влагу с лица двумя быстрыми движениями.

— Привет, да, извини, — сказала она, пытаясь пройти мимо меня.

Перемещая свой вес, я блокирую ей проход. Она посмотрела вверх, выгибая бровь.

— В чём дело? — Я спрашиваю.

— Ничего, — улыбается она. — Серьёзно, у меня много дел. Тебе что-нибудь нужно?

Боль и разочарование исчезли из её глаз, спрятавшись за тщательно выученными чертами лица. Ясно, что я больше не получу от неё никакой информации, поэтому я уступаю ей дорогу.

— Хорошего пути, — говорю я.

— Взаимно, — говорит она, торопясь к лестнице и исчезая в её темноте.

Я захожу в кабинет Розалинды. Она сидит за большим столом, поднимает глаза и улыбается, когда я вхожу.

— Висидион, — сказала она.

Мешки под глазами и усталость в улыбке — всё это признаки того, что я уже знаю. Она плохо спит. Прошлой ночью она проснулась посреди ночи, встала и часами ходила по комнате. Меня наполняет уверенность в том, что я принял правильное решение. Тяжесть Гершома будет снята с её плеч, и тогда мы обретём будущее, куда лучше внешнего.

— Привет, — говорю я. — Кто это был?

Она смотрит мимо меня, улыбка на мгновение замирает, прежде чем твёрдо зафиксироваться на месте.

— О, у нее была проблема, и она хотела моей помощи, — лжет она.

Я вижу это в её глазах. На мгновение оно мелькает на её лице, но улыбка скрывает его.

— Понятно, — улыбаюсь я, отпуская. — Так когда же будет суд?

— Через два дня, — говорит она, перекладывая бумаги на своём столе. — Гершом выбрал человека, который будет говорить от его имени, и это было последнее, что нужно было сделать.

— Зачем идти на такие сложности? — я спрашиваю.

Она глубоко нахмурилась, покачав головой.

— Мы это уже обсуждали, — вздыхает она. — Я объяснила тебе всё, как смогла.

Я поднял руки перед собой.

— Розалинда, но это не имеет смысла. Все знают, что он сделал. Все, кроме тебя, готовы к тому, чтобы всё наконец закончилось. Зачем же тянуть? В такой формальности нет необходимости. Ты их вождь, твоё слово — закон. Делай то, что должно быть сделано.

Её щеки покраснели. Поднявшись на ноги, она кладёт кулаки на стол перед собой и наклоняется над ним ко мне.

— Нет, мое слово — не закон, — заявила она. — Клан может работать по патриархальной иерархии, но люди не могут. Будущее, которое я вижу для обоих наших народов, таковым не является. Те, кем управляют, должны иметь право голоса в своём будущем. Обвиняемые должны иметь шанс доказать свою невиновность.

— Но он не невинен! — восклицаю я раздраженно. — Все же знают.

— Нет, у каждого своё мнение. Суд предоставит факты. Мы найдём правду, и тогда с ним разберутся.

— Это долгий путь, чтобы добраться до одного и того же места. Выбирай кратчайший путь.

— Нет, — она качает головой. — Именно так мы не можем. То, что мы делаем прямо сейчас, прокладывает путь к нашему будущему.

— В глубине души ты заботишься об интересах каждого, — возражаю я.

— И? Ну и что? Что, если тот, кто придёт за мной, следуя по пути, который я указала нам, не сделает этого? Или тот, что придёт после него? То, что мы делаем, имеет значение!

Огонь и страсть в её словах обрушиваются на меня, как волнующиеся ветры песчаной бури, но вместо того, чтобы отталкивать меня назад, они втягивают меня внутрь. Мой первый член твёрд и запульсировал, требуя внимания. Пиджак её костюма расстегнут, а рубашка, которую она носит под ним, имеет достаточно глубокий вырез, чтобы обнажить кремово-белую зону её декольте. Сердца бьются в груди, дыхание перехватывает, я не могу оторвать глаз от её вздымающейся груди. Двигаюсь к ней, неумолимо втягиваясь, я знаю от своих костей до своих чешуек: она — моё всё.

— Да, — отвечаю я. — Имеет значение.

Её глаза опускаются, а затем расширяются, когда она видит, как палатка в моих штанах приближается к ней.

— Ты меня не слышал, — обвиняет она.

— Слышал, — ответил я ей. — Каждое слово, каждую мысль. Твоя страсть — мой огонь.

Когда я наклоняюсь через стол, мой твёрдый член прижимается к его прохладной поверхности, пока я её целую. Её губы — огонь, обжигающий меня своей страстью. Мы тянемся друг к другу, и всё остальное исчезает, поскольку нами овладевает дикое желание. Одной рукой я расстёгиваю штаны и позволяю им упасть. Она переползает через стол, сбрасывая пиджак. Схватив её за задницу, я притягиваю её к себе, прижимая к груди, пытаясь впитать её в свое тело.

Вместе мы стаскиваем с неё штаны, позволяя им упасть на пол. Когда я сажу её на край стола, мой член оказывается у её отверстия. Я вхожу без прелюдий. Её влажность приветствует мой член, полностью поглощая меня, и она вскрикивает от удивления и удовольствия. Её ногти впиваются в мою спину, она вскидывает подбородок и издаёт хриплый крик.

Нет даже подобия контроля. Желание управляет мной. Я вхожу и выхожу из её горячего, влажного туннеля, вколачиваясь со всей силы. Рыча при каждом толчке, я беру её, и она отдаётся мне. Её грудь поднимается и опускается в такт моим толчкам. Её идеальная, полная грудь, обнажённая и такая соблазнительная, с каждым толчком приближает меня к оргазму.

Внезапно она выгибает спину и стонет. Её ноги сжимаются вокруг моей талии, удерживая меня глубоко внутри неё, затем её киска сжимает мой член, и я сдаюсь. Её влажность доит мой член, высасывает его досуха, пока, наконец, она не падает обратно на стол, тяжело дыша, с закрытыми глазами.

Моё поверхностное дыхание медленно становится глубже, а сердцебиение замедляет ритм. Мой член смягчается в ней, и я вытаскиваю его, вызывая стон у неё и у себя тоже, когда он подвергается воздействию прохладного воздуха комнаты. Мой второй член поднимается, готовый к действию, но Розалинда прижимается к моей груди.

— Нет, — говорит она, качая головой. — У меня работа.

— Ох, — говорю я, не в силах скрыть разочарование.

— Позже, — говорит она с улыбкой, поднимаясь и целуя меня.

— Я тебя поддержу, — говорю я и слегка целую её в нос.

— Сделай это, — говорит она.

— Увидимся сегодня вечером, — говорю я, поворачиваясь, чтобы уйти.

— О, Висидион? — спрашивает она, возвращая моё внимание.