Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

Сара наклонила голову.

— Он тебе тоже написал?

— Тоже? Что значит «тоже»?

— Вот ублюдок. — Сара сказала это не со злостью. Скорее, со слезами в голосе. Она опустилась на диван. — Теперь нас трое. — Она взяла салфетку для коктейля.

— Трое?

— Ты, я и София Риччи.

— София Риччи?

Оливия не понимала. Риччи — лирическая сопрано, которая крала партию Кармен у меццо. Рэйчел рассказывала о ней, когда они обедали в Лос-Анджелесе. София встречалась с Адамом до Оливии. Но емейл..?

Сара высморкалась в коктейльную салфетку с золотым тиснением «Пейте, сучки».

— Мы с Софией познакомились в Королевской академии. Мы дружим несколько лет, но я давно ничего о ней не слышала. Несколько дней назад она позвонила. На нее стали находить приступы паники, и она надеялась, что я смогу помочь. Не думаю, что она собиралась рассказывать мне о емейле Адама, но по ходу разговора этот факт всплыл.

— Ничего не понимаю.

Сара обняла себя за плечи.

— Кажется, Адам отправил электронное письмо всем троим. У Софии и у меня были одинаковые. «Ты позволила мне поверить, что мы навсегда вместе. Ты значила для меня все, а я ничего для тебя не значил».

Сквозь пьяный туман до Оливии наконец-то дошло сказанное, и она закончила то, что было в записке:

— «Почему я должен продолжать жить?» Да, в моей почте то же самое.

Сара рухнула на диван.

— Ты потеряла голос, у Софии приступы паники, у меня экзема разыгралась и выступила по всему телу— на ногах, спине, груди. И я никак не могу перестать есть. Уже набрала фунтов двадцать.

— Ты выглядишь хорошо.

Дурацкий комментарий, но именно так сейчас чувствовала себя Оливия ef6151. Ошарашенной дурой.

— Я любила его всем сердцем. — Сара провела по глазам салфеткой, размазав грим. Даже в пьяном состоянии Оливия ощутила боль Сары, и ей сразу захотелось плакать. — Я влюбилась сильно и мгновенно, — рассказывала Сара, — но я ведь не слепая, видела все его недостатки. Он был замечательным учителем и мог бы стать великим педагогом, но он хотел стать Паваротти, вот только у него не хватало голоса. — Она скомкала салфетку и уставилась на лежавший на коленях комок. — Когда он запарывал партию, то винил в этом акустику или своего концертмейстера. Или погоду. Иногда он винил меня. Не напрямую. Вроде, если бы я не настояла на том, чтобы пойти в турецкий ресторан, он бы спел лучше. Такие вот мелочи.

Оливия вернулась к началу разговора.

— Но эти электронные письма? Всем троим? Адам, которого я знала, был испорчен, но не отличался жестокостью.

— Он потерял слишком много ролей. Впал в тяжелую депрессию и отказывался обращаться к врачу. Он продолжал твердить, что с ним все в порядке.

— Всегда у него были виноваты другие. — Оливия посмотрела на то, что осталось от коктейля и напоминало сточные воды. Она и представить себе не могла, чтобы сделать еще глоток. — Тебя не было на его похоронах.

— Я видела его в тот день, когда он покончил с собой. Мы поссорились. — Сара с затравленным видом смотрела прямо перед собой. — Он никогда не рассказывал обо мне своим сестрам, и я не смогла бы смотреть им в глаза. Я знаю, это трусость.

— Но почему ты так холодно вела себя со мной? Мы же были подругами.

— Ревновала. Вот почему я пришла сюда, чтобы рассказать тебе об Адаме и извиниться за свое поведение. — Сара прикусила нижнюю губу. — Я всегда подозревала, что он любил тебя больше. Какая ирония, не находишь? Аиду одолевает ревность к Амнерис. Интересно, что бы сказал по этому поводу Верди?

— Адам не был героем Радамесом. — Оливия испытала момент опьяняющей ясности. — Он не любил меня больше. Ему нравилось то, что, по его мнению, я могла для него сделать. — Им обеим потребовалось время, чтобы осмыслить прошлое. Оливия прислонилась лбом к стеклу. — Адам никогда не стал бы великим тенором, но он мог бы заниматься другими делами: преподавать, довольствоваться меньшими ролями в небольших постановках.

— Вместо этого он приставил пистолет к голове и обвинил нас в том, что сделать это заставили его мы. — Сара вытерла глаза. — Как бессмысленно.

Оливия отставила свой стакан.

— Значит, вы с Софией переживали то же, что и я. Но ни одна из вас не потеряла голоса.

— На мой голос не повлияло, но у тебя, очевидно, никогда не было настолько сильной экземы, что кожу расцарапываешь в кровь.

— Мне очень жаль. — Оливия посмотрела на свои руки, липкие от пролитого спиртного. — Обвинять других... Адам хотел, чтобы нас грызла совесть за то, что сделал он.

— Я покончила с этим, — сердито заявила Сара. — Мне надоело расчесывать кожу до крови. Вам с Софией и мне нужно собраться и поговорить втроем.

Сара была права.

— Давайте сделаем это вчетвером, включая психотерапевта, — предложила Оливия.

— Хорошая идея. И, Оливия, прости, что я с тобой не разговаривала.

— Я понимаю. Правда понимаю.

Она слишком хорошо знала, какой вред может нанести напрасные угрызения совести. Сара снова начала плакать. Оливия подошла к дивану и обняла ее.

— Ты любила его и старалась ему помочь. — Она прижалась щекой к голове Сары, не зная, к кому из них она обращается больше. — Хватит себя винить. Ты простишь себя, и я собираюсь простить себя, и София тоже. — Она вспомнила о том, о чем они не говорили. — Потом мы поговорим об этих угрожающих письмах... — Ее передернуло. — А еще эта чертова футболка.

Сара подняла заплаканное лицо.

— Что ты имеешь в виду? Какие угрожающие письма?

* * *

На следующий день в полдень Оливия проснулась с головной болью. Она выпила две таблетки ибупрофена, поклялась никогда больше не пить и побрела в душ.

Сара и София получили только предсмертную записку и ничего больше. Они не получали газетных вырезок с отрезанными головами и не видели, как из конверта выпала футболка, залитая фальшивой кровью. Ни один из них не подвергся нападению на втором этаже антикварного книжного магазина и не был похищен в пустыне Мохаве. Ей очень хотелось позвонить Таду. Сознание, что она не может этого сделать, было хуже всякого похмелья.

Оливия завернулась в самый пушистый халат и, пошатываясь, пошла на кухню пить кофе. Три дня назад, когда она рассталась с Тадом, добавила в кофейник вдвое больше воды, чем нужно. С тех пор Оливия потеряла ключ от квартиры и позже нашла его на скамейке у пианино. Она добавила в