Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс

* * *

За кулисами она приветствовала своих доброжелателей, многие из которых были богатыми спонсорами Муни. Легко было отличить истинных знатоков оперы от остальных. Лицемеры наперебой вторили друг другу, что она пела изумительно. Настоящие фанаты же просто отметили, как рады ее возвращению в Муни.

Кэтрин Свифт принадлежала к первой группе.

— Оливия, дорогая, ты была великолепна. Какое зрелище! Мне бы так хотелось, чтобы Юджин услышал тебя сегодня вечером.

Какое счастье, что Юджин не слышал пение Оливии, потому что сразу бы понял, что ее исполнение совсем не блестяще.

Человек, которого она хотела увидеть больше всего — человек, который лучше всех поймет, что она чувствует в душе, — отсутствовал. И с чего бы ему прийти сегодня после того, как она выбросила его из своей жизни?

Гости наконец удалились. Костюмерша забрала ее костюм и парик. Закутавшись в белый халат, Оливия сидела перед зеркалом и снимала грим. Она была истощена. Выпотрошена. Смывая крылатые брови и удлиненную подводку для глаз Амнерис, она попыталась взбодрить себя, напомнив, что, по крайней мере, у нее хватило смелости выйти на сцену сегодня вечером. Это уже что-то. Однако этого было недостаточно. Оливи сняла шапочку от парика и провела пальцами по волосам. Она понимала извращенную мотивацию поступков Кристофера Марсдена, но как он это организовал? А что насчет книжного магазина и похищения? Раздался стук в дверь. У нее родился абсурдный всплеск надежды, что это может быть Тад.

— Войдите.

Это оказалась Лена Ходяк. Ее спутанные светлые волосы, опухшее в пунцовых пятнах лицо и покрасневшие глаза поведали свою историю. Лена бросилась через комнату и бухнулась на колени перед Оливией.

— Я не знала, что он творил! Вы должны мне поверить!

Оливия представила, как Тад воспринял бы этот грандиозный драматический жест, и почти услышала, как он бормочет себе под нос: «Ох уж эти сопрано».

— Пожалуйста, встаньте, Лена.

Лена крепче схватилась за подол халата Оливии, оставаясь на коленях.

— Я не знала. Пожалуйста, верьте мне. Я бы никогда не позволила ему сделать что-то подобное.

Какой бы измотанной ни чувствовала себя Оливия, она не могла не проникнуться страданиями Лены.

— Сядьте, — мягко сказала она.

Лена не трогалась с места. Плача, она умоляюще смотрела на Оливию.

— Вы для меня все, кем я хочу стать. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы причинить вам вред. Пожалуйста, скажите, что не думаете, что я в этом участвовала.

Оливии достаточно было увидеть, как недоверчиво смотрела Лена на мужа, чтобы получить полное доказательство, что не Лена пыталась ей навредить. Оливия подняла ее на ноги и подвела к единственному в комнате мягкому креслу.

— Я знаю, что вы этого не делали. И мне жаль вашу птицу.

Лена уронила голову на руки и снова заплакала.

— Моя Флоренс была особенной птичкой. Она пела мне вслед, когда я выходила из комнаты. Она давала брать себя в руки, а если чувствовала, что я не уделяю ей достаточно внимания, то нахохливалась. — Лена утерла нос рукавом. — Несколько недель назад она перестала есть и все время спала, поэтому стало ясно, что она заболела, но… — Лена втянула воздух. — Я думаю, Крис убил ее. — Оливия вздрогнула. Слова Лены лились потоком. — После того, как вы ушли, он затащил меня в холл и попытался убедить, что все, что вы говорили, неправда. Я сказала, что он лжет. Это привело его в ярость, и он рассказал мне все. Все, что сделал с вами. Он бросил это мне в лицо. Как будто от этого я должна стать счастлива. Он оправдывался, что, поскольку я не думаю о своей карьере, ему пришлось думать самому.

Оливия села за туалетный столик и потерла глаза.

— Он хотел избавиться от меня, чтобы у вас настал свой великий момент.

— Стать вашей дублершей и так самый важный момент в моей жизни, но он не мог этого понять. Он все говорил и говорил, что это мой шанс и что я должна рассматривать его поступок, как знак сильной любви ко мне.

— Ишь как завернул.

— Я должна была раньше понять что к чему. Он так скрытничал. Я сказала, что ненавижу его. Что разведусь с ним и никогда больше не хочу его видеть. — Лена закусила нижнюю губу. — Я думала, что он меня ударит, но тут вышел Джереми проверить, как я, и выгнал его из здания.

Джереми был громадным басом с бочкообразной грудью, дублером для партии Рамфиса.

— Ваш муж опасен для вас, — заметила Оливия.

— Я знаю. — Лена вцепилась в подлокотник стула. — Когда я встретила его, он был таким очаровательным. Его интересовало все, что я делаю. Никогда еще никто не заботился обо мне так. — Лена подняла глаза. — Через несколько месяцев после нашей свадьбы все начало меняться. Он хотел знать, где я бываю каждую минуту. Все, что я бы ни делала, все ему было не так. Что работаю недостаточно усердно. Я набрала несколько фунтов, и он сказал мне, что я толстая. Начал следить за всем, что я ем. Заставлял меня чувствовать себя глупо. Пояснял, что ему нужно быть со мной строгим, потому что он меня очень любит и желает мне только лучшего. Говорил, что мне повезло выйти замуж за человека, который так заботится обо мне. Но я знала, что это неправда. Как только «Аида» закончится, я собиралась сказать ему, что хочу развода.

— Где он сейчас?

— Понятия не имею.

— Вы не можете вернуться в свою квартиру.

— Я позвонила подруге. Собираюсь пожить пока у нее.

— Пообещайте, что дадите мне знать, если понадобится моя помощь.

— Как вы можете так говорить после того, что произошло?

Оливия улыбнулась ей.

— Мы, сопрано, должны держаться вместе, верно?

От этих слов Лена снова заплакала.

* * *

Тад постучал в дверь квартиры Лены Ходяк, а затем отошел в сторону, так, чтобы в глазок можно было увидеть только Пайпер. Дверь распахнулась. Тад оттеснил Пайпер — хотя она заранее предупреждала его этого не делать — и шагнул в дверной проем.

— Кристофер Марсден?

Марсден протер глаза от сна.

— Кто вы? Подождите... Разве вы не...

— Ага. Тад Оуэнс. Близкий друг Оливии Шор.

Кристофер попытался захлопнуть дверью, но Тад помешал. Он рванулся вперед прежде, чем Пайпер успела его остановить, и нанес идеально прицельный удар Марсдену в челюсть, за которым последовал удар в живот, от чего паразит растянулся на полу.

— Эй, это ничему не поможет, — возмутилась Пайпер. — Хотя вполне могу понять.

Войдя в квартиру, она