Снега Ниссы - Изабелла Халиди

читала она дальше, — он останется открытым навечно. Естественные врата действуют иначе, чем искусственные, не нуждаясь в предмете, из которого они были сделаны, в качестве проводника для своего владельца, а это означает, что человеку достаточно иметь на своем теле любой предмет с отличными электромагнитными свойствами, чтобы пройти через портал. С другой стороны, искусственный портал может быть открыт и закрыт только в том случае, если у владельца есть при себе именно тот предмет, с помощью которого он был создан в момент желаемого входа. В нашей вселенной было обнаружено много врат, однако доказательства их реальности, включая их точное местоположение, были давно потеряны для человечества в результате многочисленных стихийных бедствий, которые обрушивались на наш континент на протяжении всей нашей долгой истории, стирая все знания о них с лица земли.

Вздохнув, она закрыла книгу в кожаном переплете. Это было все, что простодушный мозг Дуны мог воспринять за один день.

Затем раздался стук в дверь, что дало ей дополнительный предлог отказаться от подробного литературного материала. Открыв резную деревянную панель, она увидела наследного принца, прислонившегося к ее раме.

— Привет, красавица. Скучала по мне? — он ухмыльнулся, входя в ее покои.

Закрыв за собой дверь, Дуна подошла к высокому сводчатому окну, у которого сейчас стоял мужчина, рассматривая ее материалы для чтения. Сегодня он был в подходящем по цвету костюме каменно-серого цвета с рубашкой на пуговицах, рукава которой были закатаны до локтей, и свободными льняными брюками. Его волосы были распущены, прямые пряди цвета воронова крыла доставали почти до крепких плеч.

Дуна внимательно посмотрела на сильного мужчину, в очередной раз пораженная тем, насколько он был сурово красив. Она пришла к выводу, что если не видеть Катала каждый день, то гораздо легче представить Мадира в более выгодном свете.

— Ты читала что-нибудь легкое? — спросил он, просматривая несколько текстов.

Она кивнула.

— Однако я мало что узнала об этом вопросе, касающемся вашего отца. Мне очень жаль.

Он пренебрежительно махнул рукой в воздухе.

— Возможно, я смогу помочь тебе отвлечься от таких скучных мыслей, — протянув руку, он накрыл ее пальцы своими, притягивая к своему твердому телу. — Пойдем танцевать со мной, — промурлыкал он.

— Ваше Высочество, я…

— Я не приму отказа, Дуна, — он погладил ее шоколадные волосы, накручивая прядь на свой мозолистый палец. — Я обещаю, что ты вернешься в приличное время.

Усмехнувшись, она кивнула.

— Хорошо, дай мне сначала переодеться. Подойдя к своему шкафу, она порылась в роскошных платьях, наконец выбрав одно цвета шампанского с крошечными бусинками в форме звездочек, замысловато вплетенными в ткань. Это было одно из самых красивых, которые Мадир прислал ей через Эпону всего неделю назад, перед их страстной встречей в саду.

— Нет, так не пойдет. Вот, это.

Он достал платье без рукавов на бретелях канареечного цвета. Оно было настолько экстравагантным, что Дуна забеспокоилась, что платье оказалось бы слишком чрезмерным для ее простых вкусов.

— Это немного чересчур, тебе не кажется? Мне было бы неудобно носить это, — сказала она, хмуро глядя на роскошное платье.

— Тогда надень это для меня. Я заказал его специально для тебя, — Мадир протянул ей платье, вложив его в ее ослабевшие руки.

Она взяла у него платье и пошла переодеваться в свою ванную комнату. Вернувшись туда, где в ожидании стоял принц, она взглянула на себя в замысловатое овальное зеркало и ахнула, увидев себя.

Шифон длиной до пола цвета самых спелых лимонов облегал ее тело, обнажая руки, поскольку материал завязывался вокруг шеи, оставляя любопытному глазу обширное декольте. Сотни и тысячи мельчайших золотых бусин украшали и без того сияющее платье, отчего казалось, что Дуна покрыта чистейшим мерцающим материалом из бесценного металла.

— Совершенно сногсшибательно, — Мадир прижался грудью к ее спине, уставившись на фигуру Дуны в зеркале перед ними.

Его руки обхватили ее за талию, притягивая к своей груди. Наклонившись, чтобы положить голову ей на плечи, он промурлыкал:

— Оно будет выглядеть еще лучше, когда будет лежать на полу, — он лизнул мочку ее уха, посасывая нежную кожу, слегка покусывая ее.

Извиваясь в его объятиях, Дуна пыталась унять поднимающуюся температуру своего тела. Что было не так с этим мужчиной и ее предательским телом? Ей нужно было помнить данное себе обещание; она не собиралась — ни при каких обстоятельствах — умолять его о чем-либо.

Словно почувствовав ход ее мыслей, опустошающий мужчина усмехнулся, его хватка на ней усилилась. Низким эротичным голосом он прохрипел:

— Ночь еще только началась, милая. Никогда не говори никогда.

Они вдвоем покинули Белый Дворец рука об руку, Мадир железной хваткой вцепился в ее пальцы, не давая ей опередить себя ни на шаг. Стражники наблюдали за ними, когда они проходили через главные ворота, и никто не осмелился остановить их, когда они направлялись в сторону шумного города Моринья.

Это была приятная ночь, весеннее тепло медленно проникало в поздние вечерние часы. Дуна не потрудилась захватить с собой шаль, чтобы прикрыть обнаженные плечи, ее волнение по поводу предстоящего званого вечера пересилило всякое чувство самосохранения.

Прогуливаясь по многолюдному городу, переплетая пальцы Мадира с ее пальцами, Дуна испытывала странное чувство умиротворения. Как будто наконец-то она могла дышать. К своему стыду, она поняла, что с тех пор, как генерал уехал в Навахо, не было никаких драм. Был ли он главной причиной ее неустойчивого настроения? Или Дуна сама виновата в своей смехотворно ошеломляющей реакции на этого мужчину?

На самом деле это больше не имело значения, он ушел, он оставил ее, чтобы быть с женщиной, которую любил, и никакие клятвы или обещания, которые он говорил ей глубокой ночью, не могли убедить ее в обратном.

Она выплакала все слезы по этому загадочному мужчине, ушедшему с частичкой её души, когда он бросил ее во второй раз за ту ночь, много недель назад; даже несмотря на то, что был скрыт тенью, в глубине души Дуна без сомнения знала, что это был Катал. На самом деле для нее было настоящим открытием смириться с тем фактом, что ею так легко можно было воспользоваться.

И снова она была наивна, когда дело касалось генерала; он вернул ей ожерелье ее бабушки в знак человечности и великодушия. Он вернул ей частичку ее утраченного детства одним простым актом доброты.

Дуна, как обычно, придала этому слишком большое значение, приняла это за нечто гораздо более существенное, чем было на самом деле. Как глупая девчонка, она думала, что это означало особую связь между ней и Каталом, что многочисленные горячие взгляды и пылкие