Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

– На тебе еще остались чулки.

– Мне снять и их тоже?

– О боже, нет! – Он провел руками по ее бедрам вверх, к подвязкам. – Ты мне нравишься в чулках.

– Значит, вам нравится видеть меня почти обнаженной, – поддразнила она. – В жемчугах. Или в чулках.

– О да. – Он уставился на ее грудь. – Очень нравится.

– А мне нравится видеть вас… подо мной.

– Колдунья, – сказал он и улыбнулся. – Теперь пришло время тебе увидеть меня, ощутить меня… внутри себя.

Шеридан никогда не представлял себе такой эротичной картины, как Ванесса, сидящая на нем верхом обнаженная, в одних чулках, это делало образ еще более эротичным. А еще оказалось, что его герцогиня быстро учится. Все, что ему потребовалось, это дать ей несколько указаний и направить ее вниз по его твердому члену, чтобы она окутала его своим чистым восхитительным жаром.

«Боже, помоги!» Он мог бы умереть счастливым с ней вот так, на нем, вокруг него. Наполняя его чувства ее восхитительным вкусом, мускусным ароматом и нежными, как у лани, глазами, удивленными тем, что она узнала что-то новое о любовных играх.

– Теперь ты должна… двигаться, моя распутная богиня, – с трудом выдавил он. – Вверх и вниз. Так же, как я двигался в тебе… прошлой ночью.

– О-о. Конечно, – сказала она, учащенно дыша. – Логично.

Ванесса выполнила его просьбу, и он чуть не взорвался прямо здесь и сейчас. Она была как горячий атлас, извергающий пламя, заставляющий его пылать. Он обхватил ладонями ее полные груди – ему действительно нравилось, какой пышногрудой она была – и вошел в нее. Теперь ему не терпелось, чтобы она стала двигаться быстрее.

Казалось, она не поняла намека. Но когда он увидел дразнящую улыбку на ее губах, то понял, что она замедляется нарочно, чтобы помучить его.

– Тебе… очень нравится это… да, шалунья? – прохрипел он.

– Немного. – Извиваясь на нем, она улыбнулась еще шире. – В основном, я… пытаюсь понять… что нравится вам.

– Мне нравится быстрее, – прорычал он. Вот что он получил за то, что позволил ей задавать темп.

Она гортанно засмеялась и ускорила ритм. Покачиваясь и извиваясь, она скакала на нем, как на породистом жеребце, и, казалось, искала наилучший способ доставить удовольствие себе и разжечь его страсть. Шеридан позволял ей получать все, что она хотела, ведь он желал того же, что и она.

Ванесса явно получала удовольствие от близости, и это обрадовало герцога. Ему говорили, что многие респектабельные дамы холодны. Но она была прирожденной распутницей, которая медленно сводила его с ума.

– О, Шеридан, – прошептала она, проводя руками по его груди и лаская большими пальцами его соски, давая почувствовать, каково это, когда он делает это с ней… или она делает это сама с собой.

Воспоминание о том, как она выглядела, когда ласкала себя, распалило его еще сильнее. Теперь она двигалась на его члене быстрее, и его бедра стали двигаться в унисон, с силой вдавливаясь в нее, когда он схватил ее за руки и устремился к собственному высвобождению.

– Ах… моя милая герцогиня… теперь ты моя… всегда. Моя.

– Ваша… – выдохнула она. – Навсегда.

Эти слова были клятвой. Они должны были бы встревожить его. Но вместо этого они пробудили в нем яростное чувство собственника, когда он приблизился к своему освобождению. Он почувствовал, как она сжимается вокруг его члена, за секунду до того, как она издала нечленораздельный крик, и он взорвался внутри нее.

Когда она упала на него, его семя все еще изливалось в нее, а масса ее кудрей рассыпалась по нему, он произнес свою собственную клятву:

– Ты моя. Под одеялом. Над одеялом. Везде.

– Да. – Она уткнулась носом в его шею. – О да, мой дорогой.

Позже, уже отнеся ее в постель, он понял, что она так и не ответила на вопрос о Джанкере. Вместо этого она попыталась – и весьма успешно – соблазнить его. Обнимая свою все еще обнаженную и уже спящую жену, он задумался: вспоминала ли она о Джанкере, когда занималась любовью с ним.

«Боже, а если да?» Что, если Джанкер владеет ее сердцем, в то время как Шеридан владеет только ее телом? Он должен это знать. Но повторный вопрос о Джанкере, скорее всего, ни к чему не приведет. Она уже однажды уклонилась от ответа на вопрос о своих чувствах к этому ублюдку. Да и он не имел права спрашивать ее об этом, когда воспоминания о Хелен все еще преследовали его.

Или, скорее, воспоминание о боли от ее потери. Спустя шесть лет он едва ли помнил саму Хелен. Это его беспокоило. Разве женщина, в которую он когда-то был влюблен, не должна была занять больше места в его сердце, нежели это слабое эхо ее присутствия?

«Ради всего святого, да моя собственная мать превозносила отца Торна!» Ее прежняя любовь всегда стояла между ней и отцом Шеридана. Родители никогда не любили друг друга, у них даже не было шанса на взаимную любовь… потому что мать продолжала цепляться за воспоминания о мужчине, замужем за которым была всего год. И это не изменилось даже спустя двадцать девять лет.

А Шеридан не смог оплакивать Хелен даже каких-то шесть с небольшим лет.

«Вы лишите себя одной из величайших радостей в жизни из-за решимости не испытывать боль, которую может принести любовь? Это как отказываться ездить верхом, потому что боишься упасть».

Он откинулся на спину и уставился в потолок. «Как могло у Ванессы хватить наглости высказывать свое мнение о любви, если она сама меня не любит? Она совершенно точно не говорила, что любит. Неужели она действительно ждала от меня такого шага, когда сама его не делала?»

«Если только она уже не призналась Джанкеру… Тогда придется придумать способ разорвать эту связь. Я не желаю, чтобы мне наставлял рога – даже мысленно – этот… высокомерный засранец».

Завтра, как только они доберутся до Лондона, он найдет Джанкера и точно выяснит, что было между фальшивым драматургом и Ванессой. Потому что Ванесса теперь принадлежит ему. Когда он говорил об этом, он говорил это совершенно серьезно. И никакой чертов поэт не сможет отнять ее у него.

Дав себе это обещание, Шеридан смог наконец погрузиться в сон.

Глава 19

На следующий день они добрались до Лондона к середине дня. Шеридан никогда еще не был так рад увидеть город и избавиться от своей новоиспеченной тещи. Всю дорогу он наблюдал, как его жена