Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

будто старательно контролировал свои эмоции. – У нас с ней было мало общего. Но мы оба любили музыку, особенно Моцарта, выступление которого я видел, когда мне было девять.

– Моцарт писал чудесную музыку для танцев.

– О да. Конечно, к тому времени, когда Хелен узнала о нем, он уже лет десять как умер.

Ванессе показалось неразумным говорить, будто Хелен могла «любить» музыку Моцарта только потому, что ее любил Шеридан. Ей не хотелось, чтобы муж считал ее мелочной. Но она знала множество молодых дам, постоянно менявших свои предпочтения. Они делали это в угоду мужчине, которого хотели заполучить.

Он поставил свой бокал на стол между ними.

– В любом случае, мы обнаружили, что подходим друг другу по темпераменту, поскольку оба были довольно неразговорчивы по натуре. – На его челюсти задергался мускул. – Я сделал ей предложение, и она приняла его. Но ее семья хотела длительную помолвку, поэтому мы договорились подождать год до свадьбы.

– Целый год! – воскликнула она. – Это же очень долго.

Он криво усмехнулся.

– Значительно дольше, чем неделя, это точно.

– Правда. Хотя, если честно, мы с вами знаем друг друга полтора года. Это помолвлены мы были всего неделю.

Он странно посмотрел на нее, затем резко встал, чтобы подбросить дров в огонь.

– В любом случае, мне кажется, родителей Хелен беспокоило то, что как дипломат я могу увезти ее из Пруссии в другое место службы. Возможно, они были правы.

Вернувшись к столу, он снова пригубил вино.

– Как вы можете себе представить, никому из нас не хотелось так долго ждать, особенно Хелен, которая мечтала, чтобы мы сбежали. Я отказался, думая о том, какой ущерб это может принести моей дипломатической карьере. Я пожалел об этом решении, потому что к концу года она умерла.

– Должно быть, было ужасно для вас, – сказала Ванесса. – И конечно, для ее семьи.

Он кивнул, как бы подтверждая правдивость ее предположения.

– Когда ей стало хуже, она просила меня расторгнуть помолвку. Но это казалось… каким-то неправильным. В итоге мать убедила меня не посещать ее, боясь, что я заражусь этой болезнью.

– Но вы все равно посещали ее.

Он вздрогнул.

– Да, конечно. Откуда вы узнали?

– Потому что вы хороший человек, ответственный. А такой человек поступает именно так. – Она разгладила юбки. – Особенно влюбленный мужчина, который уже связал себя обязательствами с женщиной.

– И все же в конце меня там не было, – через силу произнес Шеридан. – Она умерла ночью в одиночестве в своей постели. А я…

– Чувствуете себя виноватым. – Жена снова взяла его за руку. – Но вы не должны. Многие люди умирают в одиночестве, ведь никто из нас не знает, когда наступит этот момент. – У нее перехватило дыхание. – Папа умер один. И, несмотря на все ужасные вещи, которые он совершил, я до сих пор жалею, что не была рядом с ним, чтобы попрощаться.

Он сжал ее руку.

– Теперь вы понимаете, почему я и моя семья считаем своим долгом раскрыть убийства наших отцов. Особенно моего, ведь он был отцом для всех нас. Он тоже умер в одиночестве, и рядом был только его убийца.

К ее горлу подступил комок. Становилось ясно, откуда такая настойчивость у братьев. Она вспомнила отца Шеридана, приятного человека, хоть и немного замкнутого. На самом деле, старший сын очень был на него похож.

Шеридан пристально смотрел на ее руку в своей руке.

– Рассказывая все это, я хочу предупредить: я потерял многих близких людей. Вы спрашивали, почему я предпочел бы оставаться холостяком, если бы мог. Правда в том… что я просто не могу снова проходить через такую боль.

– Вы ждете, что я тоже скоро умру, да? – съязвила она.

Его взгляд метнулся к ней.

– Никогда даже не шутите об этом. – Он поднял другую руку, чтобы погладить ее по щеке. – Утрата Хелен, а потом отца была весьма болезненной, и у меня нет никакого желания повторять этот опыт. Я предпочел бы такой брак, какой был у моих родителей, чем снова проходить через такие муки.

– Иными словами, вы не собираетесь позволить себе полюбить меня, а мне – увидеть вас настоящего.

Он напрягся, затем кивнул.

– А если наш брак станет больше похожим на тот, какой был у родителей Грея, или, еще хуже, на такой, какой был у моих родителей? Запретить себе любить – это не гарантия жизни, свободной от боли.

Отпустив ее руку, он откинулся на спинку стула.

– Но это устраняет основной источник боли, не так ли?

– Вы лишите себя одной из величайших радостей в жизни из-за решимости не испытывать боль, которую может принести любовь? Это как отказываться ездить верхом, потому что боишься упасть.

Шеридан бросил на нее тяжелый взгляд.

– Вы не можете понять. Вы никогда не теряли того, кто был центром вашего мира.

На это она не могла возразить. Это было правдой. Ванесса решила зайти с другой стороны.

– А когда у нас будут дети? Или у нас их не будет?

– Мне бы хотелось, да, – осторожно ответил он.

Она подалась вперед, устремив на него серьезный взгляд.

– Вы попытаетесь не любить и своих детей тоже, потому что не хотите страдать от боли, если кто-то из них уйдет раньше срока? Вы ведь знаете, родители иногда переживают своих детей.

Он встал из-за стола, его губы были сжаты в тонкую линию.

– Конечно, я буду любить наших детей.

– Только не их мать.

Он резко повернулся к ней, его глаза сверкали.

– А как же ваши чувства ко мне? Вы же влюблены в Джанкера. Разве это не помешает вам когда-нибудь полюбить меня?

«О, а он знает, как повернуть нож в ране». Ванесса встала, чтобы посмотреть ему в лицо.

– Я никогда не говорила, что влюблена в мистера Джанкера.

– Вам и не надо было. Это было слишком очевидно, когда я увидел, как он целует вас, а вы не останавливаетесь.

Ей надо бы сказать ему, что ей плевать на мистера Джанкера. Что он никогда ее не интересовал. Но тогда Шеридан поймет, что единственным объектом ее привязанности всегда был он сам. И решит, что она манипулировала ситуацией, чтобы ему пришлось жениться на ней. И вдобавок она будет выглядеть жалкой дурочкой, жаждущей любви мужчины, который никогда не полюбит ее. Она слишком горда для этого.

– Говоря вашими словами, – глухо произнес Шеридан: – «Я хочу, чтобы вы сказали мне правду, не важно, насколько сильно, по-вашему, это может причинить мне боль». Вы действительно влюблены в Джанкера?

Любой ее ответ покажется ему неудовлетворительным. Пришло время ей повернуть разговор