Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

вместе с ним и ее, и маму, поскольку они тоже будут в этой карете. Это сразу отрезвило Ванессу. Что бы ни происходило с семьей вдовствующей герцогини, это могло повлиять и на нее. Она не подумала об этом прошлой ночью, когда ей рассказывали обо всех несчастьях и убийствах.

Бриджет посмотрела на карманные часы, которые Ванесса купила ей в прошлом году.

– Госпожа, теперь у вас осталось пятьдесят минут, чтобы собраться. Ну, плюс-минус.

– О, хорошо. – Взяв кусочек тоста, намазанного маслом, она прожевала его и направилась в свою спальню, а горничная последовала за ней с подносом.

Неудивительно, что ее одежда уже была разложена на кровати. Ей никогда не приходилось жаловаться на Бриджет. Она всегда была готова к любым неожиданностям.

Имея в запасе десять минут, юная герцогиня спускалась по лестнице, натягивая синие перчатки и завязывая шляпку такого же синего цвета с алой каймой. Это был ее любимый комплект из приданого, которое Грей настоял купить ей в качестве свадебного подарка: простое синее дорожное платье, накидка из алой шерсти, подбитая белым мехом, белая меховая муфта, а еще шляпка и перчатки в тон.

Когда Ванесса вышла из дверей, Шеридан оторвался от разговора с одним из лакеев, и в его глазах она безошибочно прочла восхищение. Это согрело ее гораздо лучше, чем подбитая мехом шерстяная накидка. Особенно когда он помог ей сесть в экипаж, отказываясь отпускать ее руку, пока ему не представится возможность поцеловать ее.

Девушка с трудом сглотнула. Она надеялась, его поведение указывает на то, что между ними не все так плохо. Но она еще не была готова простить его. Прежде чем это произойдет, ей нужно, чтобы он ответил на несколько вопросов.

Прежде чем она успела задать хотя бы один, ее новоиспеченный муж шагнул в сторону, чтобы видеть лестницу наверх, и сказал:

– Ваша матушка опаздывает.

Ванесса кивнула.

– Боюсь, это типично для нее. Нам остается только надеяться, что не придется часто путешествовать вместе с ней.

Он мрачно посмотрел на часы.

– Надеюсь, вы хорошо выспались? – Он перевел взгляд на нее и перестал хмуриться. – Сегодня утром вы определенно хорошо выглядите.

– О, спасибо. Я действительно очень хорошо выспалась. – Она поправила накидку. – У вас очень удобная кровать.

Он наклонился в открытую дверцу кареты.

– И мне было очень приятно видеть вас в ней, – сказал он низким рокочущим голосом, от которого Ванесса заерзала на месте, вспоминая их чудесную возню в ее постели прошлой ночью. Хотя и недоумевала, почему он не пытался проделать то же самое, пока она была в его комнате.

– Спасибо, что уложили меня в кровать, – сказала она мужу.

– Вам надо благодарить за это мою матушку больше, чем меня. Я даже не заметил, что вы лежите на собственной крови.

– Честно говоря, я тоже не заметила. И все же я смутно помню, как вы переложили меня в свою постель.

Он пристально посмотрел на нее.

– Я думал, вы спите.

– На самом деле не совсем. Я проснулась лишь настолько, чтобы понять, что меня несет кто-то, кто пахнет как вы. – Она бросила на него печальный взгляд. – У вас очень характерный аромат.

– А-а.

– И мне жаль, что я напилась. Обычно я вообще не пью крепкие напитки.

Он усмехнулся.

– Я так и понял.

– Я просто была расстроена, что…

– Знаю. Вы имели на это право. И я уверен, у вас есть еще вопросы. Но мы должны обсудить их наедине сегодня вечером в гостинице, в которой остановимся в Кембридже. – Он кивнул в ту сторону, где ее мать спускалась по ступенькам, отчитывая на ходу какую-то бедную служанку.

Ванесса вздохнула, жалея, что у нее нет больше времени. Но она хотела прояснить один момент прежде, чем они отправятся в путь, нечто, что, как она думала – или, скорее, надеялась – ей могло присниться.

– Кто такая Хелен?

Потрясенное выражение его лица подсказало – ей это не приснилось.

– Мы… об этом тоже поговорим сегодня вечером.

– Она ведь не ваша любовница, нет?

– О боже, нет. – Он понизил голос. – Я же говорил вам. У меня ее никогда не было.

– Не было чего? – спросила мама, подходя к нему.

Когда Шеридан напрягся, Ванесса сказала:

– Домашнего животного. Я говорила ему, что нам нужно завести пуделя.

Он бросил на нее понимающий взгляд, помогая леди Юстас сесть в карету.

– А я сказал вашей дочери, что если мы и заведем собаку – а я вовсе не против, – то это будет не пудель.

Мать уселась на сиденье рядом с Ванессой, лицом вперед, как и подобает женщинам, путешествующим в карете с мужчинами.

– Не могу представить, герцог, зачем вам в доме одно из этих мерзких созданий. В мой дом я их никогда не допускала.

Шеридан обменялся сочувствующим взглядом с Ванессой, усаживаясь прямо напротив нее.

– Собаку, леди Юстас? Или пуделя?

– Обоих. – Мама Ванессы покачала головой. – Если вы заведете собаку, то вскоре обнаружите, что с ней слишком хлопотно.

Ванесса проигнорировала свою мать.

– А какую породу вы предпочитаете, Шеридан?

– Сеттера. Я люблю сеттеров. В детстве у нас их было двое.

– О, я забыла об этом. – Ванесса отважилась улыбнуться. – Грей говорил мне, что ему пришлось оставить своих сеттеров дома. Получается, вы унаследовали их.

Герцог кивнул.

– Они умерли лет через пять после того, как он уехал. Но до тех пор они были моими постоянными спутниками.

– А других вы не заводили?

– Нет. Моя матушка, в основном, согласна с вашей во мнении о том, что от собак много грязи. Поэтому у нее была кошка. Они все время умываются.

– О, я обожаю кошек! – Ванессе всегда хотелось завести кошку. Но леди Юстас запрещала ей даже это. Никаких животных.

Теперь же, будучи замужней женщиной, она может заводить любых животных, каких захочет. Как это до сих пор не приходило ей в голову. Однако сначала ей придется посоветоваться с Шериданом, а это было ненамного лучше, чем принимать все решения через отца, мать или опекуна. Воистину, когда женщины получают желаемое, они не обретают всего, чего хотели.

На этом разговор прервался. Пока Шеридан наблюдал за дамами, словно пытаясь придумать, с чего начать допрос, Ванесса отвернулась и стала смотреть в окно кареты на очаровательный пейзаж. Она понимала: им нужно убедить матушку рассказать, где она была во время тех двух вечеринок, но у девушки к этому не лежало сердце.

Прошлой ночью ей надо было задать свои вопросы. Возможно, тогда, когда она почувствовала на себе взгляд Шеридана, словно он раздумывал, не разбудить ли ее. Но тогда