Тайна герцога - Сабрина Джеффрис

Он уже собирался спросить ее, когда она спросила:

– Вам не нужно мое приданое?

Ванесса была прямолинейна – в этом надо отдать ей должное.

– Я не говорил этого. Оно, конечно, поможет делу. К несчастью, мне нужно гораздо больше денег, чем, наверное, может обеспечить приданое большинства женщин.

– И уж точно не мое.

– Ванесса, я не…

– Все в порядке. Я понимаю.

– Это не то, что вы думаете.

– Что не то? Вы были вынуждены жениться на мне? А со временем это будет раздражать вас?

– Ни в коем случае, – твердо сказал Шеридан. – Мне достаточно моего влечения к вам.

– Это сейчас. – Она вздохнула. – Но кто знает, будет ли вам этого достаточно потом? Со временем моя внешность поблекнет.

– Вы не понимаете. Я не лгал, когда говорил, что предпочел бы не жениться, если бы мог.

Она сделала пару глубоких вдохов.

– Из-за Хелен?

Шеридан колебался, стоит ли признаваться в этом. Но он обещал ей рассказать правду. А она заслуживает услышать ее.

– Да, – тихо сказал он. – Из-за Хелен.

Глава 18

Ванесса не была уверена, что стоило начинать это, поскольку каждое слово было как удар кинжалом в ее сердце. Но теперь они были женаты. Между ними не должно быть секретов. Она не хотела себе такого брака, как у мамы, где папа поступал так, как ему заблагорассудится, а мама становилась все более несчастной и озлобленной. Она не была уверена, что произошло раньше – несчастье мамы, заставившее отца завести любовниц. Или то, что у папы появились любовницы, из-за чего мама стала несчастной.

На самом деле это не имело значения, поскольку результат один – ее родители были несчастны еще до ее рождения. Для себя она этого не хотела. Даже если у нее будет только брак между друзьями, это будет лучше, чем то, во что превратился брак ее родителей – брак между врагами.

– Расскажите мне о Хелен, – попросила Ванесса, заставляя себя не показывать свою боль. До вчерашнего дня она даже не догадывалась, что в жизни Шеридана могла быть другая женщина. Если бы она знала это, то, возможно, не стремилась бы так упорно сделать его своим мужем. – Неужели в конце концов она вышла замуж за кого-то другого? Или вам пришлось оставить ее в Пруссии?

Он хрипло рассмеялся.

– Можно сказать и так. Я оставил ее в берлинской могиле.

Вот такого она не ожидала.

– О! О, Шеридан, мне так жаль. Она была… Вы были… женаты на ней?

– Нет. Только обручены. – Он вернулся к своему стулу и сел, чтобы налить себе бокал мадеры. – Мы познакомились во время ее дебюта.

Когда он умолк, Ванесса снова сказала:

– Расскажите мне о ней.

Он отпил вина.

– Она была очень мила.

– Вам не нужно из-за меня искажать подробности. – Даже если ей будет невыносимо больно слышать их.

– Хорошо. Она была прекрасна, но не так, как вы. Она была высокая и тонкая, и у нее была прозрачная кожа. Я и не подозревал, что ее худоба и бледность кожи были признаками ранней стадии чахотки.

– О боже. – Ванесса всем сердцем сочувствовала ему. – Я знаю, это, должно быть, было ужасно. Чахотка – это уродливый, ужасный способ умереть. Каждый, кто любит чахоточного, вынужден наблюдать, как его возлюбленный угасает у него на глазах.

Муж бросил на нее вопросительный взгляд.

– Вы говорите так, словно вам это знакомо.

– Жена дяди Ноя умерла от чахотки, – объяснила она. – Я думаю, это одна из причин, по которой он наконец-то готов снова жениться. Быть женатым на чахоточной женщине – значит постепенно терять ее, пока в конце концов ты не перестаешь узнавать того человека, которого когда-то знал.

– Это точное описание. – Он провел пальцем по краю бокала. – Конечно, я не знал, что Хелен больна, когда ухаживал за ней. Кажется, даже ее родители не знали об этом в тот момент. Она всегда была очень худой и высокой задолго до того, как я встретил ее.

– Вы были влюблены в нее, – сказала Ванесса, подавляя боль от этой мысли. Она не должна ее показать. Она не собирается становиться одной из тех женщин, что тоскуют по мужчине, который ее не любит и никогда не сможет полюбить.

– Я был влюблен настолько, насколько может быть влюблен двадцатитрехлетний мужчина. – Он печально улыбнулся ей. – Честно говоря, я не знал, что такое любовь. Она была привлекательна и элегантна, женщина, которая идеально подошла бы для роли жены дипломата.

– Или герцога, – вставила она.

– Об этом я не знаю. Мне кажется, она не захотела бы переезжать сюда, даже если бы не заболела. Когда дядя Арми умер, мой отец решил, что я возвращаюсь вместе с семьей, чтобы он мог подготовить меня к наследованию титула и имения. Если бы Хелен стала моей женой, если бы она выжила, я бы, наверное, сильнее сопротивлялся возвращению сюда. Но без нее, говоря откровенно, не было смысла оставаться в Пруссии.

И если бы у него получилось остаться там, Ванесса никогда бы не узнала его. Это было ужасно и эгоистично с ее стороны, но она не могла сожалеть о том, что Хелен умерла. Она только жалела, что эта женщина, по-видимому, унесла сердце ее мужа с собой в могилу.

Шеридан вздохнул.

– Но, как говорится, «если б да кабы». Она не стала моей женой, не приехала сюда и не жила здесь со мной, и этим все закончилось. – Он встретился взглядом с Ванессой. – Теперь это все в прошлом.

– Вряд ли. Судя по тому, как вы сжимаете бокал, я могу сказать, что далеко не все осталось в прошлом.

– Полагаю, вы желаете узнать подробности моего злополучного романа с Хелен. – Он уставился на бокал в своей руке. – Вы настаиваете на том, чтобы я рассказал все это.

Она потянулась и взяла его за свободную руку.

– Я настаиваю на том, чтобы знать, почему это удерживало вас от женитьбы. Почему вы не женились бы на мне, если бы нас не застали вместе в саду.

– Вы действительно заслуживаете знать это. – Он отпил вина, поставил бокал и мягко освободил свою руку из ее ладони.

С трудом сглотнув, она сложила руки на колени и попыталась не подать виду, что этот жест встревожил ее. Но ей нужно было узнать остальное, понять, с чем – или с кем – она имеет дело.

– Я ухаживал за Хелен весь берлинский сезон. – Он говорил ровным голосом, как