Сквозь костры иллюзий - Дарья Федотова

— Зато все должны слушаться его, будто он командир не только на работе, но и по жизни, — ответила Марина, чтобы отвлечься.

— Он вроде военный?

— Для коллеги ты слишком много знаешь, — прищурилась Марина.

— За полгода и не таких сплетен наслушаешься. Ты знала, что охранник уломал свою девушку на свободные отношения?

— У тебя устаревшие сведения, Рома, — рассмеялась Марина. — Она через неделю застала его в кровати с тремя тетками, и на этом их эксперимент закончился.

— Вот видишь? А ты удивляешься, что я знаю, кем работает твой брат.

— Ты принял его за моего парня!

— Он же был без формы. — Рома с Мариной переглянулись, и девушка окончательно расслабилась.

Рядом с этим парнем она всегда ощущала себя легко и спокойно. Каждый раз стоило ей разгореться, он быстро тушил ее гнев. Улыбнувшись этой мысли, она решила позволить себе чуть больше откровенности.

— Это у нас семейное. Папа большой начальник, мама там же. Сережа пошел по их стопам. Они и пропихнули его повыше. В двадцать пять мало кто доходит до таких должностей.

— А что насчет тебя?

— Так себе из меня подчиненная.

— Я заметил.

Марина старалась скрыть улыбку, но тщетно. Рома увидел. Закончив с пациентом, она перешла к следующему, продолжая рассказ.

— Медицинский — единственное, что мне удалось отстоять. Так я могла бы стать лейтенантом, так что предки отстали.

— Но ты же остановилась на сестринском деле. — Рома не сводил с нее карих глаз, а Марина всячески старалась избегать его взгляда.

— Специально затянула с поступлением в универ.

— И тебе нравится тут работать?

— Вы задаете слишком много вопросов, Роман Алексеевич.

— Тогда в следующую смену допрос с пристрастием будет у меня.

— Ты придешь ко мне в следующий раз? — Брови Марины подпрыгнули. Она не ожидала, что врач сподобится на еще одну бессонную ночь.

— Раз обещал, теперь придется. — Улыбка не сходила с его лица. — Кстати, твой брат договорился с кем-то наверху, так что мы будем его видеть каждый день.

Марина готова была взорваться от злости. Ее брат все время прибегал не только к своему положению, но и к родительским деньгам. Хотя до последнего доходило редко. Обычно хватало корочки или связей.

— Похоже, он любит ее, — подметил Рома.

— Так и есть. Просто иногда эта любовь не совсем здоровая.

Рома не стал спрашивать, а девушка и не хотела рассказывать. Это не ее история. Пусть Эля сама поделится, когда придет в себя. А Марина верила, что ее подруга не сдастся.

— Знаешь, он все время говорил, что встретил ее первым, и меня это бесило, — неожиданно для себя призналась Марина. Она замерла посреди кабинета с тазом в руках, а взгляд ее блуждал по кафелю. — Как будто я шла в подарок, как блеск для губ на кассе. Найди парня и получи бонусом подругу.

— Вряд ли она так думает. — Рома осторожно подкрался к медсестре, выхватил у нее из рук таз и поставил его на пол.

От внимания девушки не ускользнуло то, что он говорил об Эле в настоящем времени. Это грело ее душу также рьяно, как центральное отопление весной. Ощущения очень похожи. Рядом с Ромой Марине тоже было сложно дышать.

— Просто… в ночь перед аварией она призналась, что хочет уйти от него. Я знала, что у них уже давно не все гладко, но сказала ей этого не делать.

— Почему?

— Думала, если они расстанутся, я не смогу с ней дружить.

— Да глупости какие. Не запретит же он тебе, — усмехнулся Рома, но, когда увидел хмурое выражение лица девушки, у самого улыбка сползла. Впервые за весь разговор.

— Вдруг я плохая подруга? Может, я должна была ее поддержать, приехать, поговорить. А я… эгоистка. — Марина скрестила руки на груди и тысячу раз пожалела, что завела этот разговор. Она чувствовала, как броня вокруг нее опадала, пластина за пластиной, обнажая уязвимое сердце.

И тут Рома вплотную подошел к ней и заключил в объятия. Из-за его прикосновений отвалилась последняя пластина, и девушка сдалась. Прильнула к его груди и зарылась носом в лацканы халата.

— Мы все иногда выбираем себя, даже если это неправильно. — Парень гладил девушку по спине, прижимаясь щекой к ее лбу. — Ты не плохая, Маринка. Ты просто потерялась, как Эля сейчас. Ты же веришь, что она выберется?

— Разумеется!

— Значит, и у тебя получится.

Пепел № 3

Прошло уже две недели, а никаких улучшений не наблюдалось. Врачи только пожимали плечами, мотали головами и советовали набраться терпения. Даже лучший хирург города молчал, чем еще сильнее раздражал Сережу. Мало того, что врач не мог вернуть ему невесту, так теперь еще и засматривался на его сестру. Парень хотел пополнить послужной список переломанных пальцев, но не мог. Пока что не мог. Но он дал себе слово, что как только весь этот кошмар закончится, договорится, чтобы этого врача перевели подальше от Марины.

Просьба казалась вопиющей и любому бы отказали, но не ему. Он всегда добивался своего. Вот и сейчас он договорился, чтобы его невесту перевели в одиночную палату. Сидеть в окружении спящих людей было жутко. Но даже в современной комнате с большими панорамными окнами, собственной ванной и хрустящими простынями Сережа не ощущал вкуса победы. Это одолжение никак не отразилось ни на нем, ни на его невесте.

Он пододвинул стул на колесиках к кровати, взял девушку за руку и сел рядом, поглаживая ее пальцы.

— Мне все равно, что они говорят. Я знаю, что ты меня слышишь. — Сережа внимательно всматривался в лицо своей девушки. Он ждал, что она если не проснется, то хотя бы подаст знак. Но шли минуты, часы и даже дни, а ее состояние не менялось.

— Скоро, кстати, март. У нас с тобой годовщина, помнишь? В тот день мы вроде пытались попасть на концерт. Там было столько людей, все разрисованные, как будто маскарад какой-то.

Сережа усмехнулся, предаваясь воспоминаниям. Он протянул руку и осторожно отодвинул в сторону рыжую кудряшку. Даже сейчас они были разбросаны по всей подушке.

— Да, точно-точно, концерт. Мы же на него так и не попали. К нам пристали какие-то ребята у входа. Помнишь, как они погнались за нами? Человек пять, не меньше. Никогда не бегал так быстро, как в тот вечер. Даже на тренировках.

Палату наполнил тихий приглушенный смех, в котором не было ни капли радости. Лишь отчаяние на грани безумия.

— У вас все