Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

«Короче, кто угодно, но только не янки!» – так батя постоянно бубнит…

– Эй, сестренка, повтори-ка нам! – раздался приказной и, как всегда, насмешливый голос чертового Коды.

Я тяжело выдохнула, демонстративно закатила глаза и принялась наполнять бокалы пивом. А пиво на Аляске – редкая дрянь. Не знаю, как такое кислое дерьмо можно пить. Другое дело – бабушкина травяная настойка… Эх, вот бы сейчас выпить рюмочку, спать лечь. А утром, с рассветом, отправиться за жирным диким лососем к реке…

* * *

– Слушай, Киана, – начал братец с таким добродушным видом, что мое лицо мгновенно перекосило от всего сразу: подозрений, страха, ожидания какой-то пакости! – С Рождеством тебя, сестренка! – Этот сучий потрох игриво подмигнул и оскалился, а его дружки захихикали и принялись давать друг другу пятеру.

Да что за фигня?!

Кода считает себя язычником. Точнее, кичится корнями, но сам, по сути, безбожник. И уж тем более не католик. Какое еще «с Рождеством»?!

– Сэнту сеу![22] – под звон колокольчика на двери простонал кто-то, явно не местный.

– Вы только гляньте, – произнес один из дружков Коды. – Вот это чучело с маскарада!

Тиаго

Я – олимпийский, мать его… прости, мамуля, короче, трехкратный чемпион олимпийских игр и пятикратный чемпион мира по пляжному волейболу – умудрился поскользнуться на дурацком коврике и чуть не рухнул всей своей массой в предбаннике.

Позорище какое!

Меня ведь не зря прозвали Грилу[23], что значит «кузнечик». Потому что я, вообще-то, ловкий и шустрый, в совокупности с крепким телосложением и высоким ростом. А тут на тебе! Дурацкий половик, пропитанный талым снегом с подошв других посетителей «Счастливой леди». Гостей заведения, которые уже успели отогреться, выпить чего покрепче и съесть какую-то местную, скорее всего, совершенно несъедобную фигню.

* * *

– Сэнту сеу! – снова пролепетал я одними губами, потому что в полутьме заведения на фоне оживленных голосов высветился четкий… непередаваемый, до боли вещественный, но все еще далекий образ той, что была так близко! В такой волнительной для меня доступности, что все вокруг слилось в единую тень, стало фоном нашей неминуемой, долгожданной встречи… И теперь нас не разделяли тысячи миль. Я – пропитанный солнцем юг, она – загадочный морозный север. В звенящей тишине, в неровном стуке моего сердца, в ее необычайном разрезе карих глаз скрывалось нечто такое, что я не мог объяснить, осознать и сложить в единое целое. А я ведь миллион раз прокручивал этот момент. Что скажу я, что скажет она…

Нет, если честно, какая-то конкретика вечно ускользала, потому что мне совершенно не хотелось сводить все к банальщине: «Привет, Киана», «Ты замечательно выглядишь, в миллион раз лучше, чем на фотках!», «Выпьем кофе?», «Как насчет того, чтобы прогуляться?».

Ужас, какой примитив!

И в этом безвременье, куда я попал, не было ничего. Вообще никаких роящихся мыслей, или, напротив, заторможенных вопросов, или взвешивания возможных развитий событий…

Киана! Такая неподдельно самобытная! Такая тонкая и вдумчивая! Закрытая для всех и парящая над северными лесами в вечной гармонии с природой.

Она выглядела совершенно неуместно за барной стойкой. Замершая, какая-то растерянная и редко моргающая от моего появления, которое, казалось, было для нее…

Неожиданным?!

Неужели она разочаровалась из-за моей неуклюжести? А может, я не понравился ей вживую? Или я выбрал ужасную одежду и выгляжу теперь клоуном?

И еще куча горьких, обидных и приводящих к полному фиаско мыслей вдруг долбанули тяжелым молотком по башке, что полыхала под колючей шерстяной шапкой.

Она мне не рада, проклятье!

Киана

«Чучело с маскарада?»

Хм!

Этот неуклюжий парень, что таращился именно на меня во все огромные миндалевидные глаза, вовсе не показался посмешищем…

Жалость в смеси со смущением – вот что я испытала. Складывалось ощущение, что кто-то силком затащил этого бедолагу в нашу холодную чащу на самом краю света. И он, этот чувак, заблудился, потерялся в лесу. Он выглядел совершенно не защищенным. Не готовым ни к встрече со свирепым голодным медведем, ни к порывам пурги, ни к суровым понятиям местных аборигенов-охотников.

– Эй, чувак, здорова! – пронизал пространство противный бас того, кому мне с детства хотелось отрезать язык.

Кода небрежно, с гаденькой улыбочкой махнул этому смугловатому иноземцу.

Парень моргнул, поджал пухлые губы, шмыгнул идеально прямым носом и уставился на столик Коды.

Ну а дальше началось нечто совсем странное…

Кода, расправив плечи и откашлявшись, поднялся и с заранее протянутой в дружественном приветствии рукой выдвинулся в сторону незнакомца.

Тиаго

– Боя нойте![24] – громыхнул высоченный молодой мужик, отдаленно напоминающий индейца майа или ацтека.

Он что, обратился ко мне? Причем поприветствовал на португальском?

Да что тут творится вообще?!

Этот тип меня реально пугал, заставляя ощущать себя каким-то кретином. Дураком, который спит бредовым сном и ничего не контролирует в этом наваждении…

Мама говорила, что если черти пытаются завладеть твоей душой и разумом, то нужно попросить какого-нибудь святого о защите.

– Сау Себаштьяу![25] – Единственный, кого я вспомнил, ведь он ни много ни мало покровитель всего Рио-де-Жанейро. – Святой Себастьян, избави меня от лукавого!

А лукавый уже приблизился, и только теперь я сообразил, что он назвал меня по имени!

Но откуда…

– Приветики, я – Кода! И как тебе моя сестренка Киана, а? Скажи, красотка? – С горячностью и нахраписто этот сумасшедший амбал с длинным хвостом индейских черных волос и кучей тату на руках и жеребьинной шее начал жать мне руку. – Ну?! Чего смотришь? Говори, нравится моя сестрица или нет? – Он хищно оскалился и шепнул прямо мне на ухо: – Только попробуй сказать, что она так себе! Кишки выпущу и в лесу на соснах развешу, чувак!

Да что за…

От его слов у меня даже ноги подкосились! Куда уж там пролепетать о том, что… его сестра… прекрасна, и я бы миллион раз пересек моря-океаны, чтобы хотя бы пару секунд полюбоваться ей.

– Да шучу! – С огромной силой, панибратски, этот Кода долбанул меня по спине. – Пойдем, выпьем, а я, возможно, как старший, дам тебе дозволение перетереть с сестрицей.

Я не понял, что значит на их сленге «перетереть», но в голову тут же полезли всякие неуместные и довольно сексуальные мысли насчет трения тел…

Проклятье!

– Это, знаешь, так тут полагается. – Индеец внаглую взял меня за локоть и повел к столу, где сидели трое каких-то крепких парней, явно из гринго. – Сперва