Восторг гаргульи - Наоми Лукас

Наши взгляды пересекают комнату, и она с облегчением улыбается. Саммер извиняется перед остальными и направляется ко мне, глядя на вино в моей руке и на улыбку на моем лице.

‒ Ты счастлив, ‒ выдыхает она, кладя руку на грудь. ‒ Действительно счастлив.

‒ Ты была права. Шампанское подняло мне настроение. Неудивительно, что людям так нравится алкоголь.

‒ Ого.

Ее лицо краснеет.

‒ Похоже на то. Сколько ты выпил?

‒ Только шампанское, бокал вина и вот это.

Я поднимаю чашку и делаю глоток. Его уже почти нет.

‒ За пятнадцать минут? Меня не было так долго!

‒ Это плохо?

‒ Да! ‒ говорит она со смехом. ‒ Я запрещаю тебе пить больше. Все равно скоро стемнеет.

‒ В таком случае…

Я допиваю вино и ставлю бокал.

‒ Давай потанцуем.

Я хватаю ее за руку и тащу на танцпол, где покачиваются другие пары. Следуя их примеру, я обнимаю Саммер.

Она обнимает меня в ответ, пока играет новая песня, темп замедляется. Положив голову мне на грудь, мы плывем из стороны в сторону. На танцполе к нам присоединяются еще несколько пар, в том числе Элла и Ребекка. В бальном зале становится тихо, звучит песня, и люди собираются в круг, чтобы сфотографировать молодоженов.

‒ Я обожаю эту песню, ‒ шепчет Саммер.

Она довольна, чувствует себя комфортно, цветет любовью, которая переливается в меня. Я запускаю руку в ее волосы и прижимаю к себе.

‒ Как она называется?

‒ «Незабываемы». Это Фрэнк Синатра.

Я храню информацию в глубине души.

Мы медленно кружимся по танцполу, пока другие делают то же самое. Никто больше не обращает на нас внимания, они слишком поглощены своими отношениями, чтобы беспокоиться. Песня заканчивается и начинается другая.

С затуманенными глазами и усталая Саммер смотрит на меня.

‒ Я тебя люблю.

Я глажу ее по щеке тыльной стороной ладони.

‒ Я тоже тебя люблю, моя сладкая радость.

Я наклоняюсь и нежно целую ее, от чего она мурлыкает и прижимается еще теснее ко мне.

Я не из этого мира и не принадлежу к этим людям и их праздникам. Я никогда не должен был общаться с людьми, никогда не собирался танцевать, двигаться, жить. Все, что должно было произойти, не произошло.

Все, во что я верил, было не совсем правдой, не единственной возможностью. А с Саммер возможности становятся безграничными. Я принадлежу ей. Нет ничего, чего я желаю больше всего, чем быть там, где она. Любовь не принадлежала мне, и она все равно дала ее мне.

Крепче обнимая, она наклоняется ко мне, наполняя меня своим обожанием и миром.

Мир…

Мир на земле, возможно, никогда не наступит, но моменты мира будут продолжаться всегда. Я касаюсь губами ее макушки.

Она смотрит на меня и улыбается… но улыбка тут же исчезает.

‒ Зуриэль! Ты меняешься!

Музыка меняется, наполняя комнату радостным безумием. Саммер выдергивает меня за руку и утаскивает с танцпола.

‒ Саммер, куда ты идешь? ‒ говорит Элла, когда видит, что мы проносимся мимо нее. ‒ Подожди!

‒ Я не могу! ‒ кричит она.

Я чувствую, как мое тело расширяется, крылья натягивают костюм. Почему-то я не волнуюсь.

‒ Зуриэль, шевелись! ‒ кричит Саммер, когда мы оказываемся в вестибюле отеля. ‒ Твоя кожа становится серой.

Она бросается к лифту и хлопает ладонью по кнопке. Одна из дверей открывается.

Посмеиваясь, я сгибаю пальцы, а мои когти опускаются, следуя за ней в замкнутое пространство.

Когда двери закрываются, она нападает на меня.

‒ Боже мой! Твой костюм разорван посередине.

Я смотрю на свою выставленную напоказ грудь и пожимаю плечами.

‒ Как ты можешь быть таким спокойным? ‒ пищит она, хватая мою рубашку и пытаясь застегнуть порванные края.

‒ Может быть, потому что мне просто все равно.

‒ Тебе больше никогда не разрешено употреблять алкоголь!

Я прижимаюсь к ней губами, просовываю язык между ее губ и тихо целую. Мой член шевелится, когда я провожу рукой по ее спине и притягиваю ее к себе. С последним пронзительным разрывом мой костюм раскалывается, освобождая крылья.

Мой член высовывается, натягивая штаны.

Когда я подтягиваю ее юбку, потворствуя порывам, которые сдерживал весь день, она погружается в мои объятия. Она хнычет, наполняя меня своим желанием.

Лифт звонит. Дверь открывается, закрывается, и мы ее совершенно не замечаем.

Я стягиваю ее лиф и обхватываю ее грудь под бюстгальтером, дразня ее сосок большим пальцем. Со стоном она падает на стену, а я поднимаю ее ногу к бедру. Моя выпуклость вырывается на свободу. Я сгибаюсь и выгибаюсь, зажимая его между ее ног.

‒ Саммер!? ‒ звучит еще один крик.

Мы разрываемся и сталкиваемся с Эллой, которая стоит с широко открытыми глазами посреди открытой двери лифта.

‒ Я могу объяснить! ‒ визжит Саммер, поправляя платье. ‒ Не кричи!

Взгляд Эллы скользит от моих распростертых крыльев к когтистым ногам и наконец останавливается на моем лице. Ее рот приоткрывается, когда двери лифта закрываются. В последний момент она останавливает их рукой.

Двери со свистом распахиваются, обнажая ее прищуренный, напряженный взгляд. Она заходит в лифт, поворачиваясь только для того, чтобы убедиться, что ее объемное платье миновало порог. Саммер хватает с пола мой разорванный пиджак и сует его мне в пах. Я держу его на месте.

‒ Элла? ‒ осторожно спрашивает Саммер, когда ее подруга нажимает кнопку верхнего этажа и поворачивается к нам лицом. ‒ Мне жаль…

Элла подозрительно оглядывает меня сверху вниз.

‒ Ты не лгала. Он горгулья.

‒ Не лгала.

‒ Мне нравилось думать, что ты немного сумасшедшая.

‒ Размечталась, ‒ фыркает Саммер.

Мы с Эллой смотрим друг на друга, пока проносятся этажи.

‒ Ты ведь никому не расскажешь? ‒ спрашивает Саммер.

‒ Разве ты не можешь просто превратиться обратно в человека? ‒ отвечает Элла вопросом, адресованным мне.

Мои крылья колеблются.

‒ Я человек только днем. Я не могу контролировать изменения своего тела.

‒ Это должно быть отстой.

Я киваю.

‒ Элла… ‒ подсказывает Саммер. ‒ Нам нужно убрать его с глаз долой до утра.

Она скрещивает руки и вздыхает.

‒ Вы в отеле через дорогу?

‒ Я подумала, что, если мы доберемся до крыши, мы сможем перелететь, когда станет достаточно темно, и, надеюсь, войти сверху.

Глаза Эллы каким-то образом расширяются еще больше.

‒ Ты можешь летать?

‒ Могу.

‒ Святые угодники. Это