Обскур - Ирена Мадир

Я оглядываюсь, пытаясь различить во тьме хоть что-то. Надо мной ночное небо, на фоне которого выделяются чёрные лапы ветвей. Некоторые из них шевелятся, и что-то подсказывает, что не только от ветра… Это ведь Великий лес с огромными деревьями, многие из которых отравлены магией духов. И даже растения здесь не прочь полакомиться человечиной…

В густом мраке не составляет труда заметить светлые точки. Они выглядят как те самые блуждающие огоньки из сказок, но я знаю, что это. Возня под Вороном вновь не приносит результатов, а паника накрывает с головой. Из-за тяжести тела Хоука мне и так трудно дышать, а теперь ужас и вовсе душит меня.

Огоньки неспешно приближаются, их всё больше. Они словно выплывают из глубин чащи, и света от них достаточно, чтобы различить очертания животных. Эти звери стали сосудами для кровожадных духов.

Вперёд выступает олень с горящими глазами, похожими на два фонаря. Его рога напоминают сухие, мёртвые ветви. Шерсть его плешивая и блёклая. За этим духом в шкуре животного обнаружились и другие, мелкие и крупные. Они обступают молчаливым любопытствующим полукругом. Их морды кажутся застывшими, как у чучел, а взгляд сверкающих глаз лишён выражения.

Один из духов в обличие барсука, вдруг начинает стремительно приближаться…

Я истерично воплю, дёргаясь под Вороном. Мне вовсе не хочется стать закуской, а сомнений в том, что низший дух вот-вот полакомится частью меня, нет. Он наверняка сообщит товарищам, что девчонка беззащитна и её энергию можно поглотить через мясо, разорвав жертву на части.

Барсук стремительно приближается. Он застывает у моего лица и принюхивается перед тем, как распахивается пасть с мелкими зубами…

– ХОУК!!!

Одно резкое движение и тушку барсука протыкает клюв, раскрываясь и раздирая тёмную плоть. Капли крови попадают на меня, и приходится отплёвываться, а ещё сдерживать подступающую тошноту от омерзения. Тем не менее теперь не откусят нос или ухо, а ещё Ворон движется, наконец позволяя пошевелиться.

Я вскакиваю на онемевшие ноги и руками пытаюсь оттереть кровь, пока моё чудовище поднимается. Угольки глаз разгораются ярче, а из его глотки вырывается жуткий звук. Это не рычание, а какой-то низкочастотный рёв, полый и протяжный, похожий на скрежет массивных плит и вой пожарных сирен одновременно. Этот звук проходит сквозь меня, заставляя кости вибрировать.

Духи разбегаются, признавая поражение. Светящиеся точки из глаз растворяются в темноте, пока мы с Вороном не остаёмся одни в звенящей тишине. Он грузно опускается вниз и хохлится. Кажется, что перьев становится больше, он будто уплотняется, как и тьма вокруг него. Глаза цвета киновари смотрят на меня, но Ворон не шевелится, он продолжает тяжело дышать.

– Хоук? – Я осторожно приближаюсь, но он никак не реагирует.

Меня трясёт одновременно от страха и холода. Босые ноги уже ледяные. Не знаю, какая температура тут, но она явно не летняя. Кажется, словно внутри Леса вечная осень, сменяемая зимой и более ничем.

Я вытягиваю руку вперёд, бережно касаясь гладкой маски. Ворон не отворачивается, но и не проявляет интереса. Я кладу вторую ладонь на его вздымающуюся грудь.

– Ты как, милый?

Возможно, немного ласки поможет. По крайней мере, она искренняя. Мне действительно небезразлично состояние Хоука. Однако в его взгляде я не вижу интеллекта… Это пугает… Он словно забыл, кем является, а его разум блуждает где-то очень далеко от реальности.

– Всё хорошо, – бормочу я, поглаживая смоляные перья. Пальцы натыкаются на торчащий кинжал. – Нужно вытащить это из тебя, не так ли?

Чудовище молчит, а я обхватываю руками кинжал, следя за реакцией. Ничего. Остаётся лишь резко дёрнуть, чтобы вытащить. С лезвия капает чёрная вязкая жижа, смешенная с кровью, а Ворон раскрывает клюв, из глубин которого вырывается гневное карканье.

Алые глаза распаляются сильнее, теперь они вперились в меня с яростным выражением… Морок!

– Я пыталась помочь. – Мой голос звучит едва слышно в нарастающем рычании чудовища. – Хоук…

Договорить я не успеваю, Ворон дёргает головой, словно собирается проткнуть меня своим жутким клювом. Кинжал выпадает из рук, а я отшатываюсь. Резкое движение лишь провоцирует монстра – он вскакивает. Крылья медленно раскрываются, а когти на лапах взрывают землю. Ворон приближается, и, похоже, он злится…

– Да что б тебя, Хоук! – рявкаю я. – Приди в себя!

Это было глупо. Очень глупо. Чудище с рыком бросается на меня, а я с визгами уношусь прочь. Сейчас меня мало волнуют духи, прячущиеся в глубинах Леса, или хищные деревья. Куда сильнее пугает топот и рёв за моей спиной.

Темнота поглощает меня, ветер свистит в ушах, я почти не чувствую ступни от холода, но уверена, что они поцарапаны валежником. Ветви жутких деревьев слишком высоко, чтобы хлестать по коже или цеплять ткань ночнушки. Стволы кажутся вылепленными из тьмы, где-то вдали мелькают огоньки-глаза духов, но они не спешат на шум. Чаща кажется лабиринтом ужаса, всеми силами, помогающая хищнику нагнать добычу.

Нога ударяется об камень, скрытый во мраке и листве, из-за чего я с воплем падаю наземь, успевая лишь выставить руки. Ладони стёсаны и начинают гореть от боли, как и колени. С трудом я перекатываюсь на спину, оказываясь на своеобразной подстилке из хвои и листьев, а сверху нависает жуткая тень. Она перекрывает клочок звёздного неба и свет спутника Шарана, показавшихся из-за плотных туч, ушедших в сторону.

Ворон застыл надо мной. Его грудь, покрытая смоляными перьями, тяжело вздымается, красные огоньки в глазницах пылают. От него исходит жар, как от раскалённой печи, чувствуется запах железа и чего-то дикого, звериного или… чудовищного…

Я замираю, ожидая смертельного удара клювом или того, что он разорвёт меня когтями и начнёт пожирать. Жмурюсь, готовясь к боли, но… Её нет. Ворон наклоняется ниже, его острый костяной клюв щёлкает у моего лица, но не касается. Из нутра монстра рождается яростный глубокий рёв. Он гремит в пространстве и вибрирует.

Выразив своё недовольство, Ворон опять хохлится. Он не отодвигается, но и не наваливается. Его тепло приятно согревает, а я глупо хлопаю глазами, следя за ним. Он всё ещё смотрит на меня, но явно не собирается нападать. Ворон переступает с лапы на лапу и рычит. Этот звук напоминает ворчание, в нём слышатся упрёк и раздражение, не более.

Сердце продолжает колотиться, посылая