Обскур - Ирена Мадир

горла немой, разбитый крик. С низким, победным рыком, больше похожим на карканье, Хоук вонзается в меня снова, и я чувствую, как его тепло изливается внутрь. Он не останавливается, продолжая двигаться, продлевая и мой оргазм, и свой, пока у нас не заканчиваются силы.

Он тяжело обрушивается на меня. Мы лежим так, и единственные звуки – наше прерывистое дыхание и стук сердца, который, кажется, сейчас вырвется из груди. Всё возвращается: ночь, холодная тёмная чаща и огоньки вдали. Приходит осознание того, что произошло, чему я позволила произойти.

События проносятся перед глазами сменяясь друг за другом в причудливом калейдоскопе. Слишком много убийств, страха и крови за одну ночь, которая не спешит завершаться. А в итоге… В итоге, я вновь с удовольствием раздвинула ноги перед Вороном, давая ему метить меня зубами, когтями и, мать его, членом! На мне будто выжжено его клеймо, но самая тёмная и дикая часть меня не желает его стирать…

Я охаю, когда Хоук выходит из меня, а затем ложусь в листву, переворачиваясь на спину. Он выглядит вполне обычным человеком, разве что его штаны расстёгнуты и приспущены. Мне стоит больших усилий не пялиться на уже вялый, но всё ещё внушительный член, усеянный круглыми шариками пирсинга.

Ворон подходит к остаткам моих трусиков и вытирает им влагу, а затем застёгивает ширинку. Он поворачивается, и глаза, всё ещё красные, но теперь ясные и полные знакомой мне усмешки, смотрят на меня.

– Никогда не убегай от меня, Куколка, иначе придётся тебя ловить. И нам обоим известно, что в глубине души, ты жаждешь быть пойманной.

Самое ужасное, что он прав. Абсолютно и безоговорочно прав.

Я мотаю головой. Пытаясь прийти в себя окончательно и сконцентрироваться перед тем, как спросить:

– Так ты помнишь, что погнался за мной, скотина?

Ворон фыркает, он подаёт руку, и я цепляюсь за неё, вставая на ноги. Жар похоти и вспышка оргазма прошли, и мне опять становится слишком холодно.

– Не особо, всё как в тумане, – пожимает плечами Хоук, отвечая наконец. Он осторожно отводит рыжие пряди от моего лица, заправляя их за уши.

Я вдруг понимаю, что смотрю прямо в его глаза, а он в мои. Стоит ли отвести взгляд?

– Здравствуй, Мия, – шепчет Ворон.

В горле у меня образуется ком. Эти слова ещё более интимные, чем действия, что происходили пару минут назад. Моя рука поднимается, а ледяные пальцы скользят по его щеке, отводя сторону тонкие чёрные волоски, упавшие вперёд.

– Привет, Хоук, – в тон ему едва слышно говорю я.

Впервые происходящее кажется настоящим. Словно мы с Вороном впервые по-настоящему знакомимся. Наверное, он ощущает то же самое, потому что глаза его становятся обычными, тёмными, а лоб упирается в мой.

– И что теперь делать? – тихо спрашивает Хоук.

– Думала, ты скажешь… Но для начала, я, между прочим, замерзаю.

Ворон усмехается, отодвигаясь и снимая водолазку. Он протягивает её мне, оставаясь обнажённым по пояс. Я выхватываю её, быстро надевая нагретую одежду, а ещё пытаясь не пялиться на точёный пресс и мелькнувший пирсинг в сосках.

– Думаю, лучше нам полететь в… – Хоук обрывается, он бросается к маске, натягивая её на лицо, а затем заталкивая меня к себе за спину.

– Что такое? – удивляюсь я.

– Тихо!

Я послушно затыкаюсь, хватаясь за ремень Ворона, чтобы он точно никуда не делся, а сама оглядываюсь, снова замечая в темноте белые огоньки глаз духов в телах животных, но… среди них во мраке плывут другие огоньки.

Они красные. Прямо как у Ворона…

Глава 22

ВОРОН

Приятная усталость после оргазма и утомление от ран, залеченных обскуром, притупили чутьё, я слишком поздно ощущаю тревогу. Кто-то из Черепов подобрался близко, и у меня нет права его винить. Сейчас ночь, а мы в Великом лесу. Не знаю, кто из собратьев рядом, но он, очевидно, всё поймёт.

От Мии пахнет кровью и сексом. От неё пахнет мной.

Я едва успеваю водрузить маску на лицо, перед тем как в самой гуще мрака, за стволами древних деревьев, загораются две красные точки. Куколка жмётся ко мне. Её пальцы скользят под ремень и стискивают его, словно она опасается, что я куда-то уйду, а она не успеет за мной. Чёрная водолазка на Мии висит, прикрывая хотя бы туловище и часть ног.

Отчётливо слышится хруст валежника. Череп не таится, он идёт в открытую, предупреждая о своём присутствии, и тянется мыслями, но я не пускаю. Опасаюсь, что сделаю что-то не так и распахну свой разум для чужого влияния…

Если присмотреться, можно заметить чёрное тело, сплетённое из обскура, и светлую маску. Узнать Черепа не составляет проблем. Барс. Что б его!

Он неспешно приближается, вставая с четырёх лап на две. Шерсть осыпается и стелется чёрным туманом под его ногами, пока Барс наконец не останавливается в десятке шагов от меня. Вероятно, он сократил бы расстояние, но слышит моё низкое предупреждающе рычание.

– Развлекаешься, Ворон? – насмешливо спрашивает Барс, чуть склонив голову, будто в попытке заглянуть мне за плечо, туда, где прячется Мия.

– Тебе какая разница?

– Огромная. Ты натворил дел с колдунами. Я почти их поймал, а ты…

– Ты их не поймал, – прерываю я. – Если бы ты выполнил поручение, мне не пришлось бы «натворить дел», мудила!

– А ты как всегда очень мил. Он такой грубиян, правда, Мия?

Мой рык звучит громче, хочется повалить Барса на землю и вбить ему клюв в мозг через глазницу.

– Это ведь она, я прав? Ты до сих пор не убил её? И… Она видит. И видела твоё лицо…

– Это не твоё дело.

– Это дело всех Черепов. Если любопытные маги сунут нос, если узнают о Королеве… Колдуны уже хотели украсть философский камень. Да, они фанатики, просто поверили, но если хоть кто-то начнёт это изучать… Ты ставишь под угрозу нас всех!

– Я разберусь с этим.

– Как?

– Смерть неизбежна, – пожимаю я плечам, буквально кожей ощущая, как Куколка напрягается.

– Но ты до сих пор играешь с