Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

немало оваций. Но, господин верховный коррехидор, — продолжал он, — ваше обвинение в жестоком убийстве собственного отца разбивается об одну маленькую деталь: каким образом я смог выбраться из кабинета после этого? Ведь дверь была заперта изнутри, а превращаться в дым я, право, не умею. Не одарили меня боги чародейскими талантами. И что далее? Предположим, я, уж не знаю каким образом, вышел из кабинета. Вышел я оттуда в залитом кровавыми брызгами фиолетовом пиджаке и с окровавленной катаной в руке. И в таком, мягко говоря, специфическом и привлекающем внимание виде я сумел незамеченным пройти несколько коридоров и спуститься по парадной лестнице? При этом меня не видела ни одна живая душа? А горничные, которые заканчивают вечернюю уборку в коридорах как раз в это же самое время? Вы только представьте, какой в Желудёвом замке поднялся бы переполох, если бы по этажам расхаживал перепачканный кровью молодой господин с орудием убийства в руках! Так что все ваши измышления не стоят и ломаного сэна. Ни один суд в Артанском королевстве, включая суд Палаты Корней и Листьев, не примет к рассмотрению дело об убийстве со столь шатким и притянутым за уши мотивом, где никак не объясняется возможность и способ выхода убийцы из запертого кабинета.

Весь вид Дарко говорил о глубокой уверенности в собственной правоте.

— Не сомневаюсь, в Желудёвом замке, как и во многих других замках той эпохи, предусмотрен тайный ход на случай осады, — спокойно возразил коррехидор.

— Отчего же госпожа чародейка до сих пор его не обнаружила?

— Если ход делали давно и без помощи магии, найти его будет непросто, — ответила Рика, — но я что-нибудь придумаю.

— Завтра с утра я официально обращусь к двум лицам, — проговорил Вил спокойным, даже каким-то нарочито бесцветным голосом, — ими будут мой отец — глава Дубового клана, и его величество Элиас. Обращусь я к ним за разрешением привести в Желудёвый замок бригаду строителей, и они, если потребуется, разберут ваше родовое гнездо по брёвнышку, но найдут тайный ход. Я уверен, что убийца — вы, Дарко, и вышли вы из кабинета отца именно через тайный ход. О котором, вероятнее всего, вы прознали во время недавнего ремонта и переустройства парадной лестницы. Я догадываюсь также, КУДА делся ваш фиолетовый бархатный пиджак, который вы надевали в тот вечер. Вместе с катаной вы спрятали его там. Пусть ПОКА я не могу доказать вашу вину. Отдаю вам должное, в критической ситуации вы не потеряли голову, проявили удивительную собранность и недюжинную сообразительность. Можно сказать, вам удалось совершить практически идеальное убийство. Но, господин молодой барон, идеальных преступлений не существует. Всегда найдётся что-то, чего преступник учесть и предвидеть просто не в силах.

— Если вам более нечего нам сказать, — ледяным тоном произнесла леди Амита, — то я очень высоко оценила бы, если бы ваше сиятельство покинуло Желудёвый замок, — она встала и поклонилась, — возвращайтесь с разрешением его величества и герцога Окку. До тех пор ваше пребывание на земле Донгури останется нежелательным, — она снова поклонилась.

— Я вынужден подчиниться, — бросил коррехидор, — но завтра здесь будет наряд Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя вместе с бригадой строителей.

— Ключ верните, — бросил Дарко.

— Нет, — широко улыбнулся в ответ Вилохэд, — следствие не закончено, дело не закрыто. Ключ пока побудет у меня, — он выразительно похлопал рукой по карману форменного мундира.

— Неужели мы так и уедем отсюда ни с чем? — воскликнула чародейка, не успели они сделать и десяти шагов по коридору, — это же равносильно расписаться в собственном бессилии. Вспомните наглую рожу Дарко! Он буквально ликовал, когда вы сказали, что ничего не можете поделать.

— Я сказал, что пока ничего не могу поделать, — поправил её коррехидор, — завтра получим все необходимые бумаги, вернёмся сюда и обязательно отыщем тайный ход. По тому, как Дарко требует от меня ключ, я рискну предположить, что войти туда он может лишь из кабинета отца. Это вполне естественно, ведь такой ход использовали в крайних случаях, когда вражеская осада уже входила в свою финальную стадию. Дверь снизу, как правило, оборудовали особыми запорами, чтобы ходом не могли воспользоваться осаждающие. Вот Дарко и ходит вокруг изобличающих его улик, подобно лисице, узревшей виноград за высоким забором: видит око, да зуб неймёт.

— Всё равно мне обидно, до глубины души обидно, что мы ничего не можем с ним поделать прямо сейчас, — Рика сморгнула слезинку, — жутко не хочется признавать, что отцеубийца нас переиграл.

— Завтра, — успокоительно проговорил коррехидор, провожая взглядом симпатичную горничную с чайным подносом в руках. — Завтра мы найдём и тайный ход, и пиджак, и катану. Потерпите немного. Не сомневаюсь, его величество Элиас подпишет все необходимые бумаги, а со строителями я свяжусь ещё сегодня вечером. Пускай будут наготове.

Дарко Донгури смотрел в окно, за которым осенние сумерки съедали силуэты облетевших деревьев парка. Он усмехнулся, увидев, как фары магомобиля коррехидора выхватывали из фиолетовой мглы то скамейку, то статую, укутанную парусиной в преддверии зимы. На подъездной аллее промелькнули алые, злые глаза задних фонарей, и четвёртый сын Дубового клана покинул Желудёвый замок по крайней мере до завтрашнего утра.

— Дарри, — проговорила вошедшая баронесса, — мальчик мой, я ни на секунду не усомнилась в твоей невиновности. Этот сэр Вилохэд буквально сошёл с ума! Обвинять ТЕБЯ в том, что ты убил отца. Просто в голове не укладывается. Добро бы ещё эта худородная девица придумала такое, а тут лорд Окку, человек нашего круга, сын главы нашего клана — прямое предательство интересов древесно-рождённого общества.

— Мама, все его измышлизмы — вздор, — Дарко подошёл, обнял устроившуюся в кресле мать за плечи и поцеловал в макушку, — естественно, у меня бы ни при каких обстоятельствах не поднялась рука на папу. Пусть коррехидор делает всё, что хочет, хоть и взаправду разберёт наш замок, всё равно ничего не найдёт, ибо никому не под силу отыскать то, чего нет в природе.

— Но где твой пиджак? — баронесса ласково похлопала обнимающую её руку, — Титу, действительно, спрашивал о нём других слуг. Мне Линда сказала.

— Боюсь, бархатного фиолетового пиджака мы не увидим более, — улыбнулся Дарко, усаживаясь на диван, — не хотел говорить при этом надутом болване, — он хмыкнул, — тебе скажу. Я был у