Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

Вил надменно заявил, что поговорит с этим самым байфанем.

— Тогда извольте проследовать за мной.

Из общей залы ресторана «Зимний фонарь» невзрачная на первый взгляд дверь вела в длинный коридор, из ответвления которого доносились отчётливые запахи кухни, а в конце стояли двое рослых парней в национальных делийских рубахах. Их руки и шеи покрывали замысловатые цветные татуировки. Рика подумала, что постороннему будет ой как непросто проникнуть за окованную медью дверь, что охраняли эти двое.

Перед сопровождающим их мунши мужчины расступились, но смерили гостей внимательным взглядом, словно прикидывали, не припрятали ли незнакомцы под одеждой какое-нибудь оружие.

За медной дверью оказалась лестница в красно-золотых тонах, помпезная и аляповато-роскошная. На втором этаже им попалась ещё одна парочка охранников в рубахах, застёгивающихся наискось. Они показались чародейке родными братьями (если не близнецами!) предыдущих: те же выбритые с боков головы с заплетёнными косами, те же мощные шеи, где из-за расшитых воротов рубах выглядывали татуированные драконьи хвосты. Такие же крепкие руки сжимали отполированные короткие дубинки из чёрного дерева.

— Мы к господину Равли, — бросил сопровождавший коррехидора и чародейку делиец.

Охранники синхронно отступили в стороны.

Гидо Равли оказался человеком запада. Рика, естественно, видела их на магографических снимках и на портретах в Королевской картинной галерее, которую патронировала сама леди Камирэ — фаворитка короля; но вот так — лицом к лицу, с западным человеком она столкнулась впервые. За столом сидел мужчина в костюме-тройке из тёмного шёлка в узкую полоску, страшно модном в определённых кругах. Хотя и в Артании встречались светловолосые люди, Равли казался буквально альбиносом. Его волосы, брови, ресницы и вчерашняя щетина были золотисто-белёсыми, а щёки розовыми, точно щёчки младенца. Но самым удивительным было то, что мужчина закинул на свой письменный стол ноги в узконосых, лакированных туфлях.

При появлении четвёртого сына Дубового клана Гидо элегантным, текучим движением убрал ноги, положил сигару в пепельницу, сделанную из человеческого черепа, и протянул руку в приветствии. Вил пожимать руку не стал, просто кивнул.

— Гидо Равли к вашим услугам, — проговорил он с едва заметным акцентом, — имею честь представлять господина Вана в разговоре с вашим сиятельством. Чем могу быть полезным Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя в лице самого полковника Окку и сеньоры?

— Мистрис Таками, — поправил иностранца коррехидор, — чародейки на службе его величества.

— Ах, простите, — эмоционально воскликнул байфань и выразительным жестом приложил руку к груди, — простите, если своим вольным обращением, принятым на моей далёкой родине, я невольно оскорбил достоинство мистрис Таками!

— Извинения приняты, — Вил даже не дал девушке открыть рта, — вам знакомы эти билеты?

Гидо не стал делать удивлённого лица и интересоваться, почему Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя интересуется ставками на бегах в ресторане делийской национальной кухни. Вместо этого он просто взял корешки, внимательно посмотрел на них, кивнул головой словно бы своим каким-то внутренним мыслям, потом вернул Вилу билеты и сказал:

— Да, эти ставки сделаны на нашем ипподроме «Беговой», а когда они были сделаны вы можете понять, посмотрев на дату. Осмелюсь поинтересоваться, что случилось?

Коррехидор проигнорировал вопрос и продолжал:

— Имя Дарко Донгури вам знакомо?

Байфань сделал безразличное лицо дипломата и уклончиво ответил:

— Мало найдётся людей в обществе Кленфилда, кому было бы неизвестно имя молодого барона Донгури. Этот юноша ведёт активную светскую жизнь и не чужд азартных развлечений. Лошади и скачки — как раз одни из них.

— Давайте без этих ваших подходов, — оборвал альбиноса Вил, — если вы в данный момент представляете интересы Расписного башмака с его пошатнувшимся здоровьем, то должны понимать, насколько важно для него, да и для всей вашей, — он чуть запнулся, подбирая подходящее слово, — организации проявить лояльность. У Королевского сыска достанет возможностей не просто осложнить вам жизнь, но и сделать её совершенно невыносимой. Поэтому ответьте, когда и сколько проиграл на скачках младший барон Донгури?

— Точную сумму проигрыша я вам назвать не сумею, — Гидо сложил руки домиком, покосившись на прогорающую в пепельнице дорогущую сигару, — потому как делами ипподромов у нас ведают другие люди. Мне известно лишь, что проигрыш составил несколько десятков рё, и случилось это событие приблизительно три месяца назад.

— Он расплатился?

— Нет, — усмехнулся байфань, — видите ли, молодой барон оказался одним из тех, кто уверовал в недостоверную информацию. Вы же понимаете, милорд, что мы вынуждены принимать контрмеры против желающих слить новых фаворитов и тем самым лишить нас законной доли прибыли. Поэтому «верные» люди распространяют «верные» данные о том, на какую лошадь следует сделать ставку, дабы обресть желанный выигрыш 1:20. На одного такого «верняка» и нарвался Донгури. Ещё одно живое подтверждение, насколько вредно такое чувство, как жадность. Он повёлся на ложную возможность, в которую с охотой поверил и сделал крупную ставку. Его кредитором стал один из наших маджи — молодняк, ретивые ребята, которые жаждут обрести положение в организации. Так мы называем пополнение организации. Само собой, лошадь не победила (мы всегда в таких случаях сливаем имена явных аутсайдеров, чтоб уж наверняка). Таким образом, младший Донгури остался должен нам несколько десятков рё. Надеюсь, вам не надо объяснять, чем чреваты подобные долги, особливо в тех случаях, когда должник не возвращает одолженное? Раз рискнул вести с нами дела, значит и принимаешь наши правила, и не можешь рассчитывать, что знатность или положение защитит тебя от последствий.

Он покачал белёсой головой, словно сожалел об опрометчивости Дарко Донгури.

— Избавьте меня от ненужных деталей, знание коих способно поставить меня в неловкое положение, — криво усмехнулся Вилохэд, — любые слова, произнесённые в присутствии верховного коррехидора Кленфилда, могут быть расценены, как признание в преступлении. Услышав нечто подобное, я буду вынужден арестовать вас, что, несомненно, нарушит хрупкий баланс в отношениях баракудана и королевской власти.

— Наш молодой и ретивый маджи, — словно ни в чём не бывало, продолжил Гидо, — не нахожу причин нагружать память четвёртого сына Дубового клана ненужными подробностями в виде его имени и фамилии, которые мне, как иностранцу, и произнести-то верно будет затруднительно, решил провернуть великолепную операцию, — мужчина покачал головой, — ох уж эта молодёжь. Вечно считают, что видят больше возможностей, знают лучше и могут сделать то, чего не можем мы — старшее, умудрённое опытом и неудачами поколение. Думают, будто им подвластно всё. Деньги буквально валяются под ногами, хватай и беги.

Рика