Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Тогда вернёмся к тому, на чём мы остановились, — проговорил коррехидор, — к вечеру убийства. Вас покойный хозяин обвинял в пропаже часов, это мы слышали. Вы стали оправдываться, поскольку часов не брали и намекнули на иного воришку. Кого вы имели в виду?

— Дарко, — Сато запнулся, — молодого господина, то есть.

— Как вы пришли к выводу, что исчезновение часов — его рук дело?

— Знатные люди подчас недооценивают ум и наблюдательность слуг, — проговорил он, стараясь не смотреть в лицо коррехидору, дабы тот не принял замечание на свой счёт, — слуги видят, слышат и понимают гораздо больше, чем принято считать. К тому же мы способны делать выводы.

— Я понял. Поделитесь с нами своими наблюдениями и выводами.

— Поверьте, у меня были основания приписать все наши пропажи молодому господину. Даже, не беря в расчёт, гнусную историю с бедняжкой Акико, — Сато покачал головой, — именно у Дарко было довольно причин красть.

— И каковы же они?

— Я не скажу, я покажу.

Бывший старший камердинер полез во внутренний карман ливреи и вытащил сложенные по правилам оригами конверт. Из этого конверта он вытряхнул на стол несколько маленьких прямоугольничков желтоватой, почти коричневой, дешёвой бумаги с напечатанными типографским образом иероглифами и цифрами. Чародейка вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, но внешний вид квитанций или же билетов ей ровным счётом ни о чем не говорил.

Коррехидор взял в руки коричневатые кусочки бумаги и понимающе усмехнулся.

— Как это попало к вам?

— Титу — личный лакей молодого барона нашёл их несколько месяцев назад, когда проверял пиджаки хозяина перед отправкой в магическую чистку. Вы, может быть, и не знаете, но перед процедурой необходимо тщательно проверить и полностью опустошить все карманы, чтобы там не оказались предметы, которые под воздействием магии могут превратиться чёрт знает во что и попортить внешний вид одежды. Дарко в это время отсутствовал, вот Титу и пошёл ко мне с вопросом: выбросить странные бумажки или же отдать их господину. Дурашка не понял, что ему в руки попало настоящее сокровище — билеты ставок на лошадиных скачках.

— Странно, что какие-то квитанции или билеты столь важны, — искренне удивилась Рика, вертя в руках бумажку, на которой мелким шрифтом была напечатана дата, стояла довольно крупная сумма денег и красовалась выделенная густо-синим цветом надпись: «Золотая молния».

— Сейчас объясню, — Сато подошёл к чародейке, — видите сумму? Это — величина ставки на бегах; остальные цифири — дата, время и номер забега. Синим указано имя лошадки, за победу которой делается ставка.

— Всё равно я не понимаю, — мотнула головой девушка, — взрослый, самостоятельный, богатый мужчина играет на бегах. Это нормально, не предосудительно и ненаказуемо.

— Вы не знаете отношения старого барона к азартным развлечениям, — последовал ответ, — и это самое отношение было строго негативным. Мало того, что в замке были строжайшим образом запрещены карты и прочие развлечения, в которых господин Хаято усматривал хотя бы малейший намёк на азартность. Даже фанты! — многозначительно добавил Сато, — а тут — бега! И то, что билетики остались в кармане у Дарко, указывает на проигрыш. В противном случае они вернулись бы в кассу ипподрома, а в карманах молодого господина зазвенели бы денежки. Вот ход моих рассуждений: Дарко проигрался, задолжал кому-то и, дабы свой долг покрыть, принялся подворовывать дома вещи, которые имеют несомненную ценность. Он выбирал вещи из тех, что не столь часто востребованы или же заметны. Они годами пылятся на дальних полках или в старых коллекциях его дедушки.

— И в вечер убийства вы показали корешки господину Хаято, — уточнил коррехидор.

— Нет, — покачал головой Сато, — хотел. Видят боги, очень хотел. Только милорд не стал смотреть. Сказал я о проступке Дарко лишь из желания оправдать своё доброе имя. Я — человек честный, чужой нитки не возьму. Поверьте, у слуг и простолюдинов тоже имеется своя гордость.

— Как отреагировал покойный барон на вашу информацию?

— Очень странно. Я ожидал, что он потребует корешки, станет бушевать, ругаться на меня и на сына. Велит немедленно вызвать Дарко к нему в кабинет, но нет. Милорд помрачнел, сильно помрачнел. Даже как-то побледнел и спал с лица. Я уж, грешным делом, подумал, как бы у него снова сердце не прихватило. Но он продышался и велел мне оставить его одного. Понимаете, НАСКОЛЬКО это странно? Я до сих пор в недоумении от его такой реакции.

Вил ничего не стал говорить, в его голове уже связались факты: ставки на скачках и недостача на фабрике, где на младшем Донгури, к слову, держалась вся бухгалтерия. По вспыхнувшим огонькам интереса в зелёных глазах чародейки он понял, что и от внимания Рики эта связь не ускользнула.

— Чем закончилась ваша беседа, мы знаем, — проговорил Вил, — всё то, что вы произнесли или же услышали в этой комнате должно остаться строго между нами. Вы не можете обсуждать эту тему или делиться с кем-либо посторонним своими соображениями. Спасибо, можете быть свободны.

Рика еле дождалась, когда бывший камердинер удалился на достаточное расстояние, и чуть ли не побежала к коррехидору.

— Вы тоже ведь поняли, догадались? — она заглянула в красивое породистое лицо.

— Тут не сумел сложить два и два один лишь Сато, — развёл коррехидор руками, — видимо, переоценил собственную внимательность и наблюдательность. Связь очевидна, и она же является превосходным мотивом преступления. Сато так старательно отстаивал собственную невиновность в краже фамильных часов, что был вынужден показать, ну, или пообещать показать корешки билетов от ставок на скачках. О недостаче на фабрике старший камердинер мог попросту не знать.

— Зато у отца Дарко в голове мгновенно оформилась связь: исчезновение пятьдесят рё на кондитерской фабрике и ставки наследника на бегах, — встряла Рика, — естественно, такой расклад его огорчил сверх всякой меры. Интересно, почему он тотчас не послал Сато за Дарко?

— Может, опасался, что сообразительный камердинер сделает те же выводы, что и мы с вами?

— И как, по-вашему, развивались события дальше? — чародейка вопросительно поглядела на Вила.

— Не знаю точно, Хаято послал за сыном, или тот сам решил зайти к отцу, — принялся выстраивать свою версию коррехидор, — вряд ли сможем точно выяснить это. Факт, что Дарко снова оказался в кабинете барона, и тот устроил ему