Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

угнетали психиатрией. Я с вами полностью согласна, — девушка задумалась, взглянув в окно, за которым не желающая уходить осень снова пролилась нудным, мелким дождём, — тогда остаётся одно — пока мы с вами просто не знаем мотива Дарко Донгури. Кажется, в этой семейке все без исключения владеют умением говорить то, что считают нужным сказать, и делают сие, деля в строго определённых пропорциях правду и ничего не значащую информацию, которую, якобы, считают необходимым сообщить. Подобная смесь сильно тормозит расследование, приходится постоянно сравнивать, держать главное в голове и отметать ненужные подробности, которые, как на зло, так и норовят засесть в голове. Например, цвет домашнего кимоно леди Амиты.

— Согласен. Порой на пути расследования встречаются странные препоны, в частности, в виде словоохотливых свидетелей, — кивнул Вил и тоже поглядел в окно, подумав, что дорога в Кленфилд опять раскиснет, и их возвращение окажется гораздо менее приятным, нежели путь сюда, в Поющие дубы, — нет смысла пока разговаривать с самим Дарко. У нас нечего ему предъявить, но, мне кажется, есть кое-кто, кто может поведать нам о молодом наследнике нечто интересное.

— И кто же это? — прищурилась чародейка, — мать скорее сама взойдёт на плаху, нежели проронит лишнего словечка о своём ненаглядном чаде. Тут ваше знаменитое на всю столицу мужское обаяние не сработает, можете даже и не пытаться. Сестрица? У неё совсем недавно был отличнейший шанс высказать вам всё, что она думает про своего родственника. И что мы услышали? Суперважную информацию, что Дарко тайно курит сигары, а потом сильно брызгается духами с ароматом лаванды. Увы, этого недостаточно, чтобы приписать человеку убийство. Как бы не был его отец против курения сигар или же против курения вообще, из-за такого не убивают. Да, Дарко где-то посеял дорогостоящий фиолетовый пиджак от Картленов. Это тоже, согласитесь, не повод и не мотив.

— Обожаю, когда вы иронизируете, — заметил Вил, — но только тогда, когда это происходит не в рабочее время и не по моему адресу.

Рика хотела возразить, что сама будет решать, когда и в чей адрес метать стрелы своего остроумия, но мрачный взгляд Вилохэда сделал его настолько похожим на его отца, герцога Окку, что чародейка благоразумно опустила глаза и смолчала.

— Хотя, ваше замечание полностью верно, — продолжал коррехидор уже более мягким тоном, словно пытался загладить невольно вырвавшуюся резкость, — но я имел ввиду не мать и не брата. Я говорил о старшем камердинере Сато. Во время допроса он с такой ненавистью высказывался в адрес Дарко, что мне невольно подумалось, не является ли это — уловкой, при помощи которой камердинер очерняет другого человека в попытке отвести от себя подозрение. В тот момент мне и в голову не могла прийти мысль, что фамильные часы украл кто-то из членов семьи.

В дверь малой гостиной вежливо постучали. Это была вездесущая Линда. Казалось, этой женщине свойственно какое-то непостижимое чутьё, ей словно бы было ведомо, что происходит в замке, и где её надлежит появиться в данную минуту.

— Приветствую вас, господин граф, госпожа чародейка, — она поклонилась по всем правилам этикета: низко, вежливо и безукоризненно элегантно, — может быть, мне будет дарована честь подать вам чаю или кофе? Вы, должно быть, устали и проголодались с дороги после долгого рабочего дня. Госпожа баронесса осведомляется, не окажете ли вы честь сегодняшним вечером снова разделить наш скромный семейный обед. Особым меню мы порадовать вас не сможем, но сегодня подают стейки из седла ягнёнка под соусом из манго, жареного лосося, салат из…

— Благодарю за любезность, но с великим сожалением вынужден отказаться, — ответил коррехидор, — мы с госпожой Таками успели пообедать. Чая тоже не нужно. Лучше пришлите к нам Реона Сато.

— Хорошо, милорд, — Линда поклонилась Вилу, — мэм, — она поклонилась Рике.

— Вообще-то, «мистрис», — буркнула себе под нос чародейка.

— Хорошо, мистрис, — невозмутимо повторила за ней камеристка и снова поклонилась.

Минут через пять-семь в дверь снова постучали. Это пришёл старший камердинер Сато. Он был в знакомой, безупречно чистой и отглаженной ливрее, с такими же прилизанными и заправленными за уши волосами, как и в прошлый раз.

Сато поздоровался, получил разрешение присесть и уселся на стул с совершенно прямой спиной. Рике подумалось, что бабушка, нещадно стучавшая внучке между лопаток, когда той вздумывалось ссутулиться, от осанки Сато осталась бы в полном восторге.

— Я собираюсь поговорить с вами о вашем новом господине, — начал Вил, — вы ведь теперь прислуживаете господину Дарко?

— Увы, нет, — качнул головой камердинер, — эта почётная должность отошла к Титу — бывшему лакею, а ныне камердинеру господина барона. Хоть это и горько признавать, но на данный момент я понижен. Хоть мне и доверены обязанности старшего слуги, но по негласной иерархии моё положение ниже, чем положение личного слуги лорда Донгури.

— По вашему виду не скажешь, будто вы не особо сожалеете об этой перестановке, — заметила Рика.

— По честности сказать, не сожалею вовсе, если не считать маленького нюанса в виде некоторого уменьшения жалования, выделенного положения мне, конечно, немного не хватает, — Сато взглянул на девушку, — но у меня всегда плохо получалось ладить с молодым господином, поэтому должность его личного камердинера стала бы сущим наказанием не только для меня, но и для самого нынешнего барона Донгури. Подобное служение требует большой доли доверительности и уважения, а я сколько ни старался, не смог обнаружить в своей душе по адресу господина Дарко ни первого, ни второго. Я говорю об этом спокойно и открыто, поскольку сей факт известен в замке всем.

— Помните, в прошлую нашу встречу вы обвиняли Дарко в кражах? — это спросил уже коррехидор.

— Да, помню, — чуть склонил голову бывший камердинер, — знаете, тогда я сильно переусердствовал со своими домыслами, и молодой господин не был виновником ВСЕХ тех грустных пропаж, — он смолк, словно давая собеседникам возможность проникнуться его словами, — уж и не упомню всего того, что наговорил в сердцах, ведь я тогда был в шоке от смерти любимого хозяина, так что не стоит принимать все мои слова за истину…

Вилохэд про себя усмехнулся, ну, конечно, типичная ситуация: увидел возможность и рискнул высказать наболевшую правду о молодом хозяине. В тот момент Сато ещё ощущал себя доверенным человеком убиенного барона. Теперь же он вдруг осознал, что его недруг,