Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

в адрес которого он метал громы и молнии, обвиняя и в домогательствах (что, впрочем, далеко не редкость), и даже в кражах, занял место его господина. Судьба старшего камердинера в руках Дарко Донгури, он может его оставить, но может и выгнать за порог, написав по примеру горячо любимой матушки такие рекомендации, с которыми Сато даже не взяли бы убирать снег на Северном архипелаге. Так что разговорить его снова — что называется, задачка со звёздочкой.

— Вы как-то слишком уж радикально сменили точку зрения, а это дурно пахнет! — буквально взвилась чародейка, осознав, что свидетель готов перечеркнуть всё, сказанное им ранее, — порядочные люди так не поступают, тем более, подобное просто недопустимо, когда имеешь дело с Королевской службой дневной безопасности и ночного покоя. Не забывайтесь, Сато, вы даёте показания коррехидору, древесно-рождённому лорду, которого его величество Элиас уполномочил беречь этот самый покой и безопасность. А это значит, что, когда вы лжёте сэру Вилохэду, вы опосредовано обманываете самого короля!

— Боги, мои боги, — картинно схватился за сердце камердинер, — не пугайте так, я ведь — уже давно не мальчик, и сердце время от времени напоминает мне об этом грустном факте. Я не думал вводить в заблуждение уважаемых господ офицеров, просто объяснял, почему в нашу предыдущую встречу сорвался и под напором эмоций наговорил его сиятельству то, что, по-хорошему, говорить-то и не следовало.

Вил подумал, что камердинер выбрал для себя максимально безопасную и максимально для них неудобную линию поведения, перечеркнув напрочь все надежды на доверительный разговор, из которого коррехидор надеялся узнать много полезного. Он помолчал пару мгновений, а потом сказал:

— Сато, вы только что охарактеризовали себя, как человека зрелого, уже не подверженного всплескам эмоций юности, — бывший камердинер солидно кивнул.

Ему откровенно льстила характеристика, данная четвёртым сыном Дубового клана.

— Тогда вы просто не можете не понимать, насколько глупо юлить и пытаться запутать Королевский сыск в ситуации, когда расследуется убийство, — продолжал коррехидор совершенно спокойным голосом, — особенно глупыми кажутся в сложившейся ситуации ваши неловкие попытки выгородить убийцу. Тогда как каждый верноподданный Кленовой короны обязан делать обратное: сотрудничать со следствием, давать как можно более полные и подробные показания, не делая скидок на знатность и положение подозреваемых, и быть не менее искренним, чем при разговоре со священником в храме.

— Убийца — молодой барон? — картинно удивился бывший камердинер, — быть того не может!

— Да⁈ — Вилохэд вскинул брови, — тогда кто убил господина Хаято Донгури? Может быть вы? Вы крали деньги, что плохо лежат, продали подпольному коллекционеру бесценную фарфоровую кицунэ, стащили фамильные часы Дубового клана и ещё творили в замке иные премногие «шалости». Например, столкнули с лесов рабочего, пренебрегающего страховкой. Что ж, — Вил вытащил из кармана блокнот в кожаном переплёте, — так и запишем. Лично меня, а уж тем более, Совет кланов подобный расклад удовлетворяет полностью. Вы ведь — человек незнатный? — полувопросом-полуутверждением заметил он, — защищать вас никто не станет. Никому на этом свете вы, господин старший лакей (название новой должности Сато Вил назвал с откровенной издёвкой), не нужны. Будет суд с королевским защитником.

Коррехидор смолк, постучав по листку блокнота карандашом.

— Все знают этих адвокатов, что просиживают брюки в муниципальной конторе за мизерное жалование. Ибо более податься им некуда. Из-за собственной бездарности и нерадивости в нормальных адвокатских конторах они служить не в состоянии, вот и прозябают, защищая бедноту и простолюдинов, и защищают они их по большей части плохо.

— Верно говорите, полковник, — включилась в импровизированный спектакль Рика.

Ей не так давно попалась в газете статистика по делам, безоговорочно проигранным государственными защитниками, и она не преминула поделиться данными со свидетелем.

— Таким образом, — подытожил коррехидор, — что вы получите: суд, на котором очередная бездарь предпримет безуспешную попытку защитить убийцу — вас; смертный приговор и виселицу. Простолюдинов в Артании вешают. Нас с госпожой Таками в этом варианте развития событий устраивает ровно всё. Пятна на Дубовом клане нет, убийца понёс заслуженное наказание, его величество Элиас доволен оперативностью Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя.

— И вас не смущает, что вы повесите убийство на совершенно невиновного человека? — сдавленным голосом спросил Сато.

— В данном случае о «повесить убийство» речи быть не может. Если некто ведёт себя зело подозрительно, старательно выгораживает НАСТОЯЩЕГО убийцу, то это — его право и его выбор, — презрительно пожал плечами Вил, — выбор взрослого, ответственного человека, сделанный в здравом уме и твёрдой памяти. Королевской службе дневной безопасности и ночного покоя нет дела до резонов этого самого некто. Желает пойти на виселицу вместо истинного убийцы — в добрый час.

Рика не могла не восхититься, с каким мастерством четвёртый сын Дубового клана разыгрывает перед упирающимся свидетелем прожжённого циника и карьериста, готового приписать убийство первому встречному, мало-мальски подходящему на эту роль. Если бы она не знала своего начальника лучше, у неё не возникло бы и тени сомнений, что за столом сидит помешанный на знатности и служебной карьере человек, для которого остальные люди — не более, чем пешки на шахматной доске жизни.

Сато не знал коррехидора вообще, поэтому поверил. Поверил настолько, что на лбу под гладко зачёсанными за уши волосами выступили камельки пота. Обрисованная Вилохэдом картина его совершенно не устраивала. К чему сохранять должность, если тебе грозит виселица!

— Господин граф, милорд, — проговорил бывший камердинер, сглотнув комок в горле, — привычная преданность хорошего слуги, упроченная годами беспорочной службы, сыграла со мной злую шутку, заставив проявлять лояльность там, где этого не требуется, — он нервно пригладил волосы обеими руками, — я полностью осознаю свою оплошность, да, что там оплошность! Чудовищную ошибку, поставившую меня на край пропасти и готовую в эту самую пропасть столкнуть. Кто я такой, чтобы судить о виновности или же невиновности нашего молодого барона. Ведь в Артанском королевстве вину человека устанавливает суд? — он с надеждой взглянул в глаза цвета спелых желудей. Вил кивнул, — так вот пусть суд и решит. Моё дело — ответить на все вопросы вашего сиятельства, ответить честно и со всеми подробностями. И, видят боги, я готов сделать это!

Мужчина ещё сильнее выпрямил спину, буквально вытянулся в струнку, всем своим видом давая понять, что полностью готов к разговору.

Вил облегчённо вздохнул. Он не жаловал подобное притворство, но ситуация иногда вынуждала прибегнуть к блефу, который