Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

хотела уже сделать замечание, что их с коррехидором не особенно интересуют внутренние проблемы молодого пополнения баракудана, но осеклась под предостерегающим взглядом четвёртого сына Дубового клана и вспомнила своё обещание не встревать в разговор.

— И представляете, что удумал этот юнец? — вопрос явно был риторическим, и ответа на него не требовалось, — естественно, его целью стало быстрое обогащение, осуществлённое без лишних хлопот. Согласитесь, пытаться провернуть такое ничем не умнее супервыгодных ставок на тёмную лошадку! Вместо лошади этот маджи решил поставить на контрабанду. Контрабанда эта, — глаза Гидо Равли приобрели хитрое выражение, — касалась неких специй, которые отдельные люди с охотой используют в рекреационных целях.

Он отличнейшим образом помнил, что Вил может арестовать его на месте, если из его уст прозвучит информация о совершённом преступлении.

— Рискну предположить, — проговорил коррехидор, — что Дарко Донгури вошёл в долю.

— Именно. Барон предполагал снять два урожая с одного куста: вернуть нам долг и заработать. Он вложился. Где он добыл требуемую сумму, я не знаю, клянусь в этом памятью моей горячо любимой матушки. Судно было зафрахтовано, а специи закуплены.

Мужчина приложил руку к сердцу, потом поцеловал кончики пальцев. Видимо, на его родине клялись именно так.

— Случаем, судно, о коем идёт речь, называлось не «Невинный цветок»? — подал голос Вилохэд, вспомнив о недавних восторгах его величества по поводу работы артанской таможни.

— Да, — с оттенком удивления подтвердил Равли, — вы, господин полковник, не зря занимаете свой пост. Именно на «Невинном цветке» и следовал груз специй из Делящей небо. Но раз вы об этом знаете, то я не стану занимать ваше бесценное время разъяснениями, почему идея со специями потерпела крах, и как молодой барон Донгури потерял свои вложения.

— Вы так спокойно рассуждаете о преступной контрабанде в присутствии двух офицеров? — не выдержала чародейка.

— Сеньора Таками не улавливает всю тонкость ситуации, — байфань Расписного башмака слегка дёрнул бровями, словно удивляясь непонятливости девушки, — во-первых, господин Ван Дэшэн не имеет ровным счётом никакого отношения ни к делийской барке «Невинный цветок», ни к грузу специй, который задержали доблестные сотрудники артанской таможенной службы. Во-вторых, судьба молодого маджи, чьё имя я уж и не воспомню, темна и незавидна, — он покачал головой, — из лихости и молодецкой удали сей неугомонный юноша предпринял попытку поплавать в Кленфилдском заливе. Уж не знаю, какая блажь пришла ему в голову на этот раз. Может, случился спор, или он возжелал доказать собственную крутизну вкупе с полнейшим отсутствием страха перед ледяной водой океана, только шалость обернулась трагедией. Я предположил бы судорогу, что свела мышцу, отправив юного маджи на морское дно, — Равли покачал головой с выражением приличествующего сожаления на лице, — так что спрашивать за специи не с кого.

— Они сами его убили! — воскликнула Рика уже на улице, — убили, чтобы оборвать все ниточки, ведущие от барки с грузом наркотиков к баракудану и Расписному башмаку!

— Возможно, и даже скорее всего, так оно и было, — Вил оглянулся назад, выезжая со стоянки, — оставим это на совести наших достославных таможенников. Дело по барке в коррехидорию не передавали. Мы же узнали факт, который связал воедино разрозненные детали нашей версии. Дарко потратил украденные на фабрике деньги, заплатив долг баракудану, а, точнее, одному из младших его членов; и вложился в «верное» дельце с контрабандой наркотиков из Делящей небо.

— Не зря белобрысый несколько презрительно отзывался о молодёжи, и о сообщнике Дарко, в частности, — заметила Рика, — наркотиков они закупили слишком много, вот и попались. Но, — она грустно покачала головой, — сообщник подозреваемого молодого барона мёртв и не сможет подтвердить получение денег. Нам по-прежнему нечего предъявить убийце.

— Стоит попробовать прижать его известными нам фактами, — ободряюще произнёс коррехидор, — Дарко на меня не произвёл впечатление мужчины с особо сильным характером, так что может и сработать. Иногда надо лишь навести побольше суеты, раззадорить или же разозлить убийцу, вынудить его предпринять действия, которые выдадут его с головой. У меня созрел план. Попытаемся создать у младшего барона Донгури впечатление, что он у нас на крючке, что времени у него в обрез, и он должен действовать без промедлений.

— Мне показалось, — после секундного молчания проговорила Рика, — что у Дарко есть причина пробраться в кабинет отца. Слишком уж настойчиво он требует от вас ключ. Вдруг мы пропустили улику?

— Даже не сомневаюсь в этом, — кивнул Вил, — но найти эту улику нам будет более чем затруднительно. Ведь мы даже не представляем, что именно он хочет забрать из кабинета. Если бы речь шла о пропавшем фиолетовом пиджаке, забрызганном кровью или катане, которой был нанесён смертельный удар, мы бы непременно нашли их. Раз не нашли, значит, что-то иное. Но Дарко непременно попадётся, — Вил подмигнул, — по дороге я объясню, как собираюсь это сделать.

Дарко Донгури встретил офицеров Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя безо всякой приязни, более того, во всём его виде сквозило откровенное раздражение. Леди Амита, вышедшая вместе с сыном к гостям, его полностью поддерживала.

— Я, конечно, рада видеть четвёртого сына Дубового клана в своём доме, — проговорила она кислым голосом, — но была бы рада куда больше, если бы причиной этого визита стало искреннее дружеское расположение, а не служебная необходимость, вызванная расследованием преступления, которого, если взглянуть на вопрос непредвзятым взглядом, и не было вовсе.

— Странно слышать это от женщины, своими глазами видевшей труп мужа, зарезанного за письменным столом в его собственном кабинете, — проговорил коррехидор, устраиваясь в кресле.

— Ставить под сомнение факт смерти Хаято станет лишь ненормальный, — парировала баронесса, — я имела в виду, что умерщвлён он был отнюдь не рукой человека. Обычный человек из плоти и крови не смог бы покинуть помещение, дверь которого была заперта изнутри. А вот призрак мог, тем паче, что именно этого призрака мы с вами видели столь же ясно, как и убитого супруга. Жестокий и суровый самурай в призрачном доспехе устал от притязаний на сродство со стороны купца без роду и племени. Он разрешил эту дилемму способом, каким при жизни привык справляться с жизненными препятствиями, — убрал раздражающее создание: раздавил его, подобно надоедливому жуку, ползущему по куску жаркого.

— Мама права, — присоединился к леди Амите её сын, — неужели у