Западня - Алеата Ромиг

Мой ответ такой же, как и вчера вечером. Мне все равно. Последствия для меня несущественны, кроме того, что произойдет, если ты не предоставишь документы, которые мне нужны.

— У меня есть немного денег. Мои родители оставили мне небольшой полис страхования жизни…

Она замолчала, глядя в свой бокал, когда подошел бармен.

— Выпить? — спросил он.

Впервые я повернулся к Натали и посмотрел на содержимое ее бокала. Судя по небольшому размеру, оно было крепким и со льдом.

— У вас есть «Корсар» (прим.: марка виски)?

— Трипл Смоук (прим.: вид виски из линейки Корсар).

— Дайте чистый и еще напиток для леди. Дайте ей двойную порцию того, что она пьет.

Плечи Натали поникли, прежде чем она оторвала взгляд от зеркала и кивнула.

— Я уверена, что это не так уж много, особенно для вас, но я могу заплатить больше… в кредит? — продолжила она, как только бармен ушел.

Я потянулся за горстью арахиса из маленькой деревянной миски. Сунув один в рот, я рассмеялся.

— Нет, я делаю тебе одолжение. Быть обязанной мне – это не то, чего ты хочешь.

— Я могу потерять работу. Еще хуже... если мистер Фитц...

— Ш-ш-ш, — прорычала я себе под нос.

— Я не хочу слышать его имя или иметь что-либо общее с этим человеком. Это не из-за него.

В отражении я увидел, как ее глаза закрылись.

— Это было неправильно, — призналась она. — Я знала, когда делал это, но мне пришлось это сделать. Он сказал, что я это сделала.

Вчера вечером у себя дома она дала мне краткий обзор. Хотя это могло быть немного под давлением, я обнаружил, что в целом информация часто была более точной. Неожиданные допросы не давали людям времени придумать историю. Правдоподобная ложь требовала времени и усилий. Говорить правду было гораздо проще. И когда люди попадали в сложную ситуацию, обычно на первый план выходила неприглядная правда.

— Ты работала над тем, чтобы заставить миссис Фитцджеральд поверить в собственное безумие... — я чуть не подавилась этим именем. — ...заставить женщину поверить, что она сошла с ума, подделала юридические документы, передала ее права мужу, и боишься, что разговор со мной поставит под угрозу твою работу?

Она подняла стакан, поднесла его к губам и сделала глоток. Натали не останавливалась, пока последние кусочки льда не звякнули в пустом стакане. То, как женщина поморщилась и как напряглась ее шея, говорило мне, что то, что она пила, не было ее обычным наркотиком.

Она на мгновение в мою сторону. Я не смотрел ей в глаза – эмоции или их отсутствие меня не волновали. Я был чудовищем, а она – добычей. Все остальное не имело значения.

— Нет, мистер Деметрий, — ответила она. — Я беспокоюсь не о своей работе, а о своей душе.

Мои щеки вспыхнули, когда она снова повернулась к зеркалу.

— Тогда считай это своим добрым делом, своим покаянием в грехах, которые иначе не были бы совершены, — ответил я, встретившись с ней взглядом. — Скажи мне, кто еще знает, что ты и твой босс сделали... ну, кроме мужа.

— Никто. Ну...

Подошел бармен и поставил перед нами напитки. Я сунул руку в карман и положил на стойку стодолларовую купюру. Он кивнул и пошел прочь.

— Ну? — подсказал я.

— Там был один стажер, который работал с миссис Фитцджеральд. Он не знает, что мы сделали, но знает о дополнении.

— Он все еще работает в вашей фирме?

Она покачала головой, подняла стакан и повертела запястьем.

— Нет. Еще одна причина беспокоиться о моей душе.

— Тогда, похоже, пришло время искупления.

— Пожалуйста, никому не говорите, где вы это взяли.

— Где я взял что?

Часть меня ожидала увидеть копии, может быть, коробки с бумагами. Вместо этого она полезла в сумочку и достала оттуда флешку. Хотя технология была замечательной, я хотел бы иметь возможность увидеть доказательство того, что она представляла.

— Откуда мне знать, что в ней есть то, что мне нужно?

— Потому что, мистер Деметрий, вы знаете, где я живу, где работаю и, как вы упомянули вчера вечером, где учится моя племянница. Она еще ребенок.

— Да, красивая девушка. На самом деле не ребенок. Одиннадцать, верно? — и прежде чем она успела ответить, я добавил. — Во многих культурах это уже женщина.

Натали выпрямилась, хотя ее плечи снова опустились.

— Здесь все. Я не спала с тех пор, как вы пришли. Это заняло у меня большую часть ночи и немного украденного времени сегодня, но я обещаю, что все на месте, даже доверенность.

Я поднял руку, привлекая внимание бармена, наклонил свой бокал и осушил его содержимое – густой дым с легким привкусом вишни и бука. Неплохо для американского односолодового виски.

— Что-то еще, сэр?

— Нет, я думаю, что с меня хватит.

Я постучал пальцем по стодолларовой купюре

— Поменять?

Я покачал головой.

— Приятно иметь с тобой дело.

— Да, сэр.

Я встала, отодвигая барный стул.

— До следующей встречи, мисс Бэнкс.

— Надеюсь, что нет, — сказала Натали так тихо, что только я мог ее услышать.

— Позаботьтесь о своей хорошенькой племяннице, — добавил я, подмигнув своему отражению в зеркале.

Все еще стоя в дверях, миссис Витт посмотрела на часы.

— Я скоро его жду.

— Можно мне войти?

Это казалось предрешено, но, очевидно, только для меня.

Делорес отступила назад и открыла дверь пошире. Передняя комната ее номера была превращена в рабочий центр с несколькими ноутбуками, точкой доступа и видео из «Магнолии Вудс», транслируемой по телевизору. Меня тянуло к каналу, и я жаждал большего, чем просто взглянуть на Аделаиду.

— Мило, — высказал я.

— Спасибо.

Я сел в дальнем углу, откуда мог наблюдать и за дверью, и за комнатой.

— Скажите мне правду, миссис Витт: я вам не очень нравлюсь, не так ли?

Она не растерялась.

— Нет, сэр, не нравитесь.

Ее честность заставила меня рассмеяться.

— Ну тогда вы не слишком расстроитесь, узнав, что это чувство было взаимным.

— Было? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Вы мне не доверяете. Я не заслуживаю доверия. У вас хорошие инстинкты. Я всегда хорошо разбирался в технологиях, но они