Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

«Ты можешь своей силой сохранить мне жизнь хотя бы до того момента, как закончится этот бой?» — спрашиваю я, почти не надеясь на чудо.

На некоторое время в моей голове образуется звенящая тишина. Наконец, Стамфар отвечает:

«Я сохраню тебе жизнь до конца этой войны. Но после я вновь призову тебя в своё царство».

«О большем я и думать не смею», — отвечаю я взволнованно.

Следующий удар Морташа оказывается слишком мощным. Чёрная тень обрушивается на меня, и мир погружается в темноту. Крылья становятся тяжёлыми. Я теряю высоту и падаю, но всё же продолжаю удерживать в когтистых лапах зыбкое тело чужого божества. Сознание уходит, однако перед тем как всё погружается во тьму, передо мной возникает странное видение. Я вижу золотого дракона, пылающего огнём, а напротив него — огромную чёрная тень. Они сталкиваются в пустоте, где нет ни неба, ни земли. Огонь и тьма переплетаются в смертельной схватке...

— Командир! — голос Свеи выводит меня из забытья.

Я открываю глаза и понимаю, что битва продолжается. Моя рука находит меч рядом на земле и крепко сжимает рукоять.

Глава 55

Роальд

Над Хольмбергом поднимается дым. Его улицы наводнила зелёная зараза. Наблюдая за ней из окна малого зала, я пытаюсь понять, как так вышло. Ответа найти не могу. На площади перед дворцом толпятся гоблины. Они громко переговариваются на своём грубом языке, смеются и толкают друг друга. Один из них вытаскивает из ближайшего дома тяжёлый сундук и, не утруждая себя замком, разбивает крышку топором. Деревянные щепки разлетаются по мостовой, а вместе с ними — серебряные чаши и связки монет. Хозяин дома пытается броситься на грабителей, но его тут же валят на землю и пинают сапогами.

Я слышу крики, вижу, как захлопываются ставни соседних домов, и чувствую, как негодование нарастает внутри. Когда я позволил гоблинам войти в столицу, это казалось оправданным. Союз должен был усилить мою власть и запугать тех, кто замышляет бунт. Теперь же я наблюдаю, как союзники ведут себя так, будто Хольмберг принадлежит им. Мысль об этом раздражает меня и одновременно тревожит. Я пытаюсь убедить себя, что всё ещё могу вернуть контроль, но чем больше проходит времени, тем сложнее мне это даётся.

Двери за спиной открываются. Ещё до того, как обернуться, я уже знаю, кто вошёл. Лишь одной персоне дозволено входить ко мне без доклада. Я медленно поворачиваюсь и вижу Хейдрун у дверей. Она пришла без сопровождения, хотя всё ещё не оправилась полностью. Лицо её бледное, глаза воспалены от бессонных ночей.

— Зря ты встала с постели, — говорю я, стараясь придать голосу мягкости. — Тебе нужно больше отдыхать, чтобы твоё тело окрепло.

Она долго смотрит на меня, словно собирается с силами, а потом спрашивает:

— Окрепло для чего?

И хотя голос её слаб и глух, слова тяжелее металла. Холодная дрожь пробегает по коже.

— Для чего мне крепкое тело, Ваше Величество? — повторяет она вопрос с незнакомой мне суровостью. — Я больше не могу быть ни жрицей, ни матерью. Всё, что было и могло быть мне дорого, у меня отняли и уничтожили.

— Не говори так, — отвечаю я, сглотнув сухой ком в горле. — Ты всё ещё можешь быть моей возлюбленной.

Она делает несколько шагов вперёд, не обращая внимания на мои слова. Я вижу, как её руки дрожат, но в глазах отражается решимость.

— Не после того, что вы сделали, — произносит она ненавистным мне формальным тоном. — Мне рассказали правду.

Новая волна ледяной дрожи проходит по телу.

— Рассказали о чём? — спрашиваю я осторожно.

Хейдрун останавливается у подножия трона и поднимает на меня взгляд, полный боли и гнева.

— О том, почему я потеряла нашего сына, — отвечает она.

Я замираю, не зная, что ответить ей. Не думал, что она узнает так скоро. В зале повисает зловещая тишина, и даже шум с площади будто отступает. Я пытаюсь подобрать слова, что смогут успокоить её, но ничего толкового не приходит в голову.

— Любимая моя, давай отложим этот разговор, пока ты не поправишься, — произношу я наконец.

Она зло усмехается и качает головой. Впервые я вижу у неё подобное выражение.

— Не пытайтесь уйти от ответа, Ваше Величество. Просто признайте, что наш ребёнок погиб из-за сделки с мёртвым богом. Покажите хотя бы, что раскаиваетесь.

Я ощущаю, как внутри сталкиваются две силы. Одна напоминает мне о той цели, ради которой я вступил на этот путь. Другая побуждает меня проявить жёсткость к Хейдрун, ведь она своим требованием переходит границы дозволенного.

— А почему я должен раскаиваться? — говорю я, высоко поднимая голову. — Я сделал то, что было необходимо.

На глазах Хейдрун выступают слёзы.

— Необходимо? — повторяет она дрожащим голосом. — Вы решили, что трон стоит жизни нашего ребёнка?

Я чувствую раздражение. В глубине души я знаю, что виноват. Я тоже потерял наследника. Так почему она сейчас стоит передо мной и смотрит с такой ненавистью?!

— Нет никаких доказательств, что ты потеряла дитя из-за мёртвого бога, — отвечаю я сквозь зубы. — А даже если бы они были, я конунг. Я делаю всё, что в интересах Дваргуса.

Хейдрун прикрывает глаза с горечью. Упрямая слеза скатывается по её щеке. На секунду мне хочется подойти к ней и обнять. Я вспоминаю, какими мы были раньше счастливыми и влюблёнными, и не понимаю, как всё так обернулось.

— Нет, Ваше Величество, — шепчет Хейдрун. — Вы всегда действовали исключительно в собственных интересах. Теперь я вижу это кристально ясно. Вы возжелали женщину, которую не положено желать, и пошли на предательство ради своей похоти. Вы говорили мне, что делаете всё ради нашего будущего, но сами уничтожили это самое будущее. Дроттнинг Эмма была права насчёт вас, когда сказала, что однажды вы предадите меня, и тогда я останусь ни с чем. Жаль, что я не послушала её.

Каждое её слово, будто кинжал. Раз за разом она пронзает моё сердце, изничтожая последние остатки любви и тепла. В конечном счёте там не остаётся ничего, кроме бессильной злости.

— Пошла вон отсюда! — выкрикиваю я так громко, что Хейдрун вздрагивает. — Убирайся из дворца прочь и не возвращайся до тех пор, пока не выкинешь из головы всю эту блажь!

Хейдрун вздыхает и, не сказав ни слова, покидает зал. Мне хочется броситься за ней. Меня колотит от невысказанной обиды. Она посмела вспомнить Эмму. Посмела сказать, что бесполезная дочка Эйнара была права! Да как она могла?! Разве Хейдрун не должна была быть всё время на моей стороне?!