Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

Я хватаюсь за голову и с рыком выдыхаю. Зазевавшийся конюх неподалёку вздрагивает от неожиданности и охает. Лошадь рядом с ним фыркает и встряхивает головой недовольно.

— Господин, с вами всё в порядке? — спрашивает парнишка, глядя на меня круглыми глазами.

Я в смятении опускаю руки. Похоже, что я так крепко задумался, что даже не приметил его. И что это со мной? Надо бы мне собраться. Если я поведу себя так в бою, то навлеку беду не только на себя, но и на своих товарищей.

— Всё в порядке, — отвечаю я. — Просто задумался.

Конюх кивает, однако всё ещё смотрит на меня настороженно. Он возвращается к чистке лошадей. Я же остаюсь стоять на месте растерянно.

«Что так взволновало тебя? — вдруг спрашивает Стамфар у меня в голове. — Я пытаюсь проследить за твоей мыслью, но всё равно не могу понять».

«Это трудно объяснить», — всё так же в мыслях отвечаю я.

«А ты попробуй, — настаивает Стамфар. — Зачем ты проявил интерес к её ребёнку? Ты хотел ей понравиться? Или же хотел коснуться её, потому что возжелал эту женщину?»

Чувствую, как сдавливает виски. Ничего из предположений Прародителя не является верным. Более того, такая простая и приземлённая трактовка ситуации, возмущает меня. Но как растолковать это тому, у кого не было смертного опыта, я не знаю.

«Я не могу желать её, — мысленно произношу я и вздыхаю. — Ведь она для меня недосягаема. Её Величество — свет Дваргуса, его надежда. Она носит божественное дитя, и любой здравомыслящий дворф понимает, что лишь честнейшая из всех женщин могла быть выбрана для такого».

«Тогда в чём дело?»

«Мне лишь хотелось поддержать её там, в саду, — отвечаю я и поднимаю глаза к потолку. — У меня немного опыта общения с девушками, но даже я знаю, что иногда им бывает страшно и одиноко».

Я прерываю свою мысленную тираду, будучи совершенно неуверенным, понял ли меня бог-дракон.

«Это хорошо, что ты не желаешь сделать её своей женщиной, — произносит Стамфар, выслушав меня. — Ведь вам бы всё равно суждено было расстаться».

«Почему?» — неожиданно для себя спрашиваю я.

«Потому что когда всё закончится, я покину твоё тело, — отвечает Прародитель. — И тогда ты умрёшь».

Некоторое время я стою неподвижно, глядя на пыльный луч света, пробивающийся через щель в крыше. На грудь ложится тяжесть, а во рту появляется привкус горечи. Не то чтобы я не понимал, что со мной будет в конце этого пути. До сих пор я двигался вперёд с мыслью, что и так живу взаймы. Но отчего-то сегодня мне труднее, чем обычно, смириться с мыслью о скорой гибели. Наверное, всё дело в том, что в моей жизни появилось нечто, ради чего хочется жить. И это нечто — улыбка Её Величества.

День проходит за днём, я стараюсь держаться в стороне от дроттнинг. Я не ищу повода приблизиться к ней и не позволяю себе пересекать границу, что существует между нами. Однако взгляд всё равно снова и снова находит её. В моменты, когда она гуляет по саду с цветущими деревьями. Или когда она беседует с ярлом Йоргеном на террасе. Стойкость и суровость в её взгляде дают мне повод устыдиться собственной слабости. Она не даёт сомнениям завладеть своим разумом даже несмотря на то, что её положение далеко от безопасного.

С каждым днём я всё яснее понимаю, что мои чувства изменились с момента нашего знакомства. Тогда я видел в ней лишь королеву. Теперь же Её Величество начинает нравиться мне как женщина. Я стыжусь этого и гоню подобные мысли прочь. Но фантазия снова и снова рисует мне картины, как мы вместе гуляем рука об руку в саду или говорим наедине. Это глупые фантазии и совершенно нереалистичные, но от них у меня светлеет на душе. И даже мысли о собственной смерти уже не кажутся такими страшными.

На Меташтальд опускается ночь. Звуки в казармах постепенно затихают. Мой отряд готовится отойти ко сну. Я размышляю о том, как долго мы ещё пробудем здесь. Ярл Вегард отправился назад в своё графство, оставив на западе часть своего войска. Молодой ярл Агус в послании сообщил, что им удалось взять генерала Матса. Теперь отряды готовы выдвинуться в сторону Хольмберга в любое время. Кажется, что очень скоро наши спокойные дни подойдут к концу.

Снаружи слышатся быстрые шаги, а в следующий миг дверь распахивается, и внутрь спешно входит один из слуг ярла Йоргена. Мои воины поднимаются на ноги, кто-то по привычке даже хватается за оружие.

— Я ищу господина Гутбрэнда, — говорит парнишка, опасливо озираясь. — С юго-востока прибыл гонец. Ярл Йорген просит вас немедленно явиться к нему.

— В чём дело? — Свея со встревоженным видом подходит ко мне.

— Полагаю, Витарр прислал сообщение, — отвечаю я, надевая пояс.

— Ты говоришь про того самого Витарра, что сражался с нами за Дротфрэйн? — спрашивает она, удивлённо вскидывая брови.

— Именно так, — отвечает вместо меня Эрлинг и усмехается. — Кто бы мог подумать, что этот наёмник окажется сыном ярла.

Оставив отряду обсуждение происхождения Витарра, я следую за слугой к замку. Ярл Йорген принимает меня в писарской комнате на основном этаже. Вид у него не на шутку встревоженный. Он снова и снова пробегает глазами по свитку, что держит в руках.

— Вы звали, ваша милость? — говорю я, привлекая его внимание. Тот поднимает на меня глаза.

— Грамоте обучен? — спрашивает без всяких объяснений.

— Обучен, — отвечаю я, предчувствуя дурное.

— Тогда взгляни, — он протягивает мне свиток.

Я немного удивляюсь, но принимаю его. Видимо, ярл хочет, чтобы я сам ознакомился с его содержанием. Как я и предполагал, послание действительно оказывается от Витарра. Вот только вместо добрых вестей о союзе с юго-востоком, он сообщает, что на нас надвигается огромное войско гоблинов. Витарр пишет, что ярл Вальгард не атакует их и не пытается задержать продвижение, и всё указывает на то, что гоблины были призваны самим конунгом Роальдом.

Я опускаю свиток и смотрю на ярла Йоргена.

— Но ведь это же безумие, — произношу, не веря в то, что только что прочитал. — Мы веками сражались с гоблинами за нашу землю.

— И похоже, что конунг решил пренебречь и этим ради сохранения своей власти, — мрачно отвечает ярл.

Глава 53

С холма я наблюдаю, как в низине собираются союзные войска. Ряды бойцов тянутся вдоль холмов и редких рощ, над строем колышутся знамёна разных