Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

Гудбрэнд подходит ближе и становится рядом. Обтирает ладони о штаны, словно бы они были грязными. А потом тянется к животу, прикрытому плотным полотном накидки.

— Прошу прощения… — шепчет он и задерживает дыхание.

Его грубая ладонь, повидавшая не одну битву, внезапно начинает дрожать. И мне это кажется трогательным. Рука Гудбрэнда легко ложится на живот, и в этот же момент я ощущаю толчок.

— Ох ты! — Гудбрэнд испуганно одёргивает руку и подаётся назад.

Я прикрываю ладонью рот, с трудом сдерживая смех. Его реакция оказывается такой невинной, словно он никогда в своей жизни не имел дело с женщинами и ничего не знал о материнстве. Гудбрэнд поначалу смущается, но потом тоже начинает посмеиваться над собой.

— Это… удивительно, — говорит он, собравшись, и шумно вздыхает. — Теперь у меня есть ещё одна причина, чтобы биться за вас.

— И какая же? — смущённо спрашиваю я, чувствуя, как учащается сердцебиение.

— Я хочу, чтобы этот ребёнок пришёл в мир, где ему будут рады, — отвечает он. — Чтобы никто не посмел усомниться в том, что он имеет право на жизнь.

Чувствую, как слёзы подступают к глазам. Мне хочется сказать ему, насколько важны для меня его слова. Рассказать, как его образ помогал мне держаться в моменты, когда казалось, что надежды нет. Но всё, что я могу ответить это:

— Спасибо.

Он кланяется мне, а после направляется в сторону конюшен. Я провожаю его взглядом. Сердце взволнованно бьётся в груди. Вскоре его силуэт теряется из вида. Вместе с ним исчезает и незримое присутствие Прародителя.

Глава 49

— Ваше Величество, корабль ярла Дагмара затонул при неизвестных обстоятельствах. Местные рыбаки говорят, никто из команды не спасся.

Начальник стражи замолкает, ожидая моей реакции. Я медленно поворачиваюсь. Мой поединщик отступает к краю арены. Мне стоит немалых усилий сдержать улыбку до его ухода. Всё-таки сработало. Мёртвый бог не подвёл меня.

— Это точная информация? — переспрашиваю я, вспоминая, как быстро в последнее время хорошие новости сменяются плохими.

— Едва ли может быть точнее, — кивает начальник стражи. — Обломки и тела прибило к берегу ниже по течению.

Я отвожу взгляд к узкому окну, будто обдумываю услышанное. Пасмурное небо, тёмным саваном, нависает над столицей. Дагмар сам выбрал свою судьбу. Если бы он проявил лояльность, то плыл бы сейчас спокойно в свою глушь. Но он демонстративно отвернулся от меня. Такое не прощается.

— Печально, — произношу я наконец. — Большая потеря для Дваргуса.

Начальник стражи склоняет голову, принимая мои слова за искренность. Я же чувствую, как внутри поднимается удовлетворение, что слаще медового вина. Одной помехой стало меньше.

— А о ярле Вермунде есть какие-нибудь вести? — спрашиваю я, вспоминая о другом мятежнике.

— Пока нет, Ваше Величество, — отвечает начальник стражи. — С тех пор как три дня назад он отплыл из столицы, новостей о нём не было.

Ощущаю лёгкое разочарование. Я рассчитывал услышать, что проблема с ярлами решена. Но по-видимому, даже мёртвому богу нужна передышка.

— Значит, подождём, — холодно говорю я. — Если появятся хоть какие-то сведения, ты доложишь мне немедленно. День, ночь — неважно.

— Да, конунг, — говорит начальник стражи поспешно.

Он хочет добавить что-то ещё, но, встретившись с моим взглядом, решает не испытывать судьбу. Я делаю знак, отпуская его, и он быстро ретируется за пределы арены.

Я сжимаю в руке секиру. Давненько же я не держал в руках оружия. С непривычки она кажется мне слишком тяжёлой. Конунг Эйнар когда-то сказал: начав править, ты перестаёшь быть воином. Похоже, что это правда. Но больше вопрос безопасности не беспокоит меня. Ведь сама смерть теперь на моей стороне.

С чувством воодушевления я направляюсь к Триксе. Шаманка встречает меня так, словно знала, что я приду. Она стоит в полутьме своих покоев, опершись плечом на грубую каменную колонну. Её большие глаза блестят, отражая свет магических светильников.

— Раз вы пришли, значит, задуманное исполнилось, — произносит она негромко. — Что требуется от меня на этот раз?

— Пока ничего, — отвечаю я в смятении. — Вообще-то… Я пришёл узнать, что должен сделать, чтобы отплатить мёртвому богу за услугу.

Трикса улыбается краем губ, и от этой улыбки по спине пробегает неприятный холод. Она медленно отталкивается от колонны и делает шаг ко мне.

— Вам ничего не нужно делать нарочно, Ваше Величество, — отвечает она. — Мёртвый бог вскоре сам возьмёт то, что ему нужно.

Её слова звучат спокойно, но в них таится опасность. Она, как трещина в камне, из-за которой однажды случится обвал. Я вглядываюсь в лицо шаманки, пытаясь разгадать скрытый смысл.

— Что именно он возьмёт? — спрашиваю в нетерпении.

— Вы узнаете, когда придёт время, — Трикса отводит взгляд. — Или не узнаете вовсе, если повезёт.

Меня раздражает её уклончивость, но я решаю оставить расспросы. Вместо этого я задумываюсь, что могу сделать во имя мёртвого бога сам. Я не из тех, кто просто ждёт. Как конунг я могу дать мёртвому богу сотни тысяч последователей, построить десятки храмов в каждом крупном городе Дваргуса.

И начать я хочу со столицы. Главное святилище Стамфара находится в жерле горы Ильфьель, и добраться туда не всякому под силу. Я же могу построить храм в самом сердце Хольмберга, чтобы каждый заинтересованный дворф мог посетить его. Чем дольше я думаю об этом, тем сильнее я проникаюсь этой идеей. Ярлов беспокоит, что моя жрица утратила связь со Стамфаром. Но если место Стамфара займёт другой бог, проблема будет решена. А если кто-то всё же будет против, то повторит судьбу ярла Дагмара.

Я вызываю управляющего градостроительством в малый зал для встреч. Триксу тоже велю привести. Я хочу, чтобы шаманка знала, каким щедрым я могу быть.

— В столице должен быть построен новый храм, — объявляю торжественно. — Я выбрал место и ожидаю, что ты немедленно приступишь к планированию.

— Какому богу будет посвящён этот храм? — осторожно интересуется управляющий. Он не глуп и понимает, что святилища Стамфара нет смысла строить в городах.

Я бросаю быстрый взгляд на Триксу. Та некоторое время молчит, но, в конце концов, произносит:

— Морташу.

— Мёртвому богу людей? — с дрожью в голосе спрашивает управляющий.

— Именно так, — отвечаю я.

Управляющий хмурится.

— Народ не примет этого, — говорит он, отчаянно тряся головой. — Дворфы веками жили под защитой бога-дракона. Чужой бог, да ещё и мёртвый, вызовет страх и сопротивление.

Наверное, всё дело в том, что где-то глубоко в душе я понимаю, что он прав, и потому так злюсь. Отчего-то вспоминаю своего отца, что отверг меня, и то, как я заменил его конунгом Эйнаром. Становится не по себе.

— Ты слишком