Кара для предателя. Наследник бога-дракона - Элис Карма

Глава 56

Карта Дваргуса разложена на столе. Я провожу пальцами по линиям, отмечающим границы графств. Чем дольше смотрю на них, тем сильнее моё желание стереть их навсегда. Стражник появляется на пороге. Он сообщает о прибытии гонца. Я велю впустить того.

Гонец низко склоняется. Но глаз на меня поднять не смеет и близко не подходит, что заставляет меня напрячься. По снаряжению я подмечаю, что он из королевского войска. Значит, прибыл с востока.

— Ваше Величество, — произносит он с дрожью в голосе. — Коалиция королевы освободила запад и юго-запад. Ярл Вальгард и ярл Калле выступили против вас.

На миг я цепенею. Разум с трудом принимает смысл послания. После меня накрывает гнев. Рывком я сбрасываю всё со стола.

— Предатели! — выдыхаю я с рыком.

Гонец, бледнея, пятится назад. Стражники врываются в зал и замирают в ожидании приказа.

— Приведите ко мне шаманку, — бросаю я, глядя на них гневно.

Трикса приходит вскоре, точно ждала, что я пошлю за ней. Впрочем, возможно, так оно и есть.

— Пусть мёртвый бог уничтожит ярла Калле и ярла Вальгарда! — приказываю я в ярости.

— Ты ведь понимаешь, что это будет тебе дорого стоить, — говорит шаманка, настороженно прищуриваясь.

Я думаю о Хейдрун, о том, как сильно любил её, как дорожил ею, и о том, как она отвернулась от меня сегодня. Нутро заполняет горечь.

— Я уже сказал однажды, что готов заплатить любую цену, — отвечаю я отворачиваясь.

— Как пожелаешь, — отвечает она кивая.

Она покидает зал, оставляя после себя ощущение холода. Я остаюсь один. Тишина вокруг давит. Где-то глубоко внутри появляются сомнения. Я ведь начал этот путь ради того, чтобы быть с Хейдрун. Так почему сейчас я оказался готов пожертвовать ею ради мести?

К вечеру свет в зале тускнеет, и тени удлиняются. Я сижу на троне, не находя себе места. Я всё-таки решил послать за Хейдрун. Не стоило мне быть с ней грубым. Её сердце разбито, так что я должен был проявить милосердие. В зал входят слуги, приставленные к Хейдрун. Их лица бледны, точно снежные вершины.

— Ваше Величество… — запинаясь, произносит один из них. — Несколькими часами ранее госпожа Хейдрун покинула дворец. Поскольку вы прогнали её, никто не осмелился задержать госпожу.

— Неужто никто даже не спросил, куда она отправилась?! — бросаю я, едва сдерживаясь.

— На гору Ильфьель, — отвечает одна из служанок робко. — Она говорила что-то о том, что не станет следующей жертвой мёртвому богу…

Чувствую, как внутри что-то обрывается. Окружающие звуки затихают. Перед глазами возникает образ Хейдрун. Не той, которую я прогнал сегодня. А той, что прибыла во дворец в качестве ученицы старухи Гутрун. Взгляд той Хейдрун был полон жизнью. В нём полыхали языки древнего пламени. Но я погасил это пламя. Я сам загубил ту, кого так сильно любил.

Я опускаюсь на трон и обхватываю голову руками. Трикса, будто огромная паучиха, всё это время скрывавшаяся в тени, выползает на свет. Я поднимаю на неё полный напряжения взгляд.

— Сильная женщина… Я уважаю её решение, — произносит шаманка, подходя ближе. — В конце концов, она вернулась к своему богу. И скорее всего, бог-дракон примет её в своё царство. В отличие от тебя, конунг.

Я резко поднимаюсь на ноги. Ярость охватывает меня, вытесняя горечь и боль утраты.

— Убирайся! — кричу я. — Проклятая тварь, ты принесла мне только смерть и разрушение! Я не желаю больше видеть тебя в своём дворце!

Трикса смотрит на меня как будто даже с сочувствием.

— Тебе нет нужды прогонять меня, — отвечает она. — Я выполнила всё, ради чего меня позвали. Теперь я уйду сама.

Я смотрю на неё, не понимая, к чему она ведёт. Она медленно поворачивает голову в сторону двери, и я вижу своего советника.

— Я ведь говорила тебе, конунг, что твой главный враг находится рядом с тобой, — произносит Трикса, проходя мимо него.

Я перевожу взгляд на Итара, тот отвечает мне насмешливым взглядом. В этот момент двери распахиваются. В зал входят гоблины. Их шаги тяжёлые, глаза горят жадным блеском. Итар произносит что-то на их языке, и зеленокожие бросаются в мою сторону.

Я хватаюсь за меч, но нападение оказывается слишком стремительным. Один из гоблинов отвлекает меня атакой, другой выбивает оружие из рук. Я пытаюсь отбиться, но силы оказываются неравны. Они действуют будто стая голодных волков. Меня валят на каменный пол, связывают и поднимают, как пленника. Я пытаюсь вырваться, но хватка только усиливается. В голове проносится мысль о том, что это конец. На сей раз я действительно всё потерял.

Пока меня ведут по коридорам дворца, я пытаюсь вспомнить момент, когда перешёл черту. Я вспоминаю мольбы Хейдрун, её просьбы покинуть дворец и столицу и скрыться где-то далеко с королевским золотом. Вероятно, для нас двоих это был бы наилучший исход. Но гордыня ослепила меня. Я захотел больше, чем просто быть вместе с любимой женщиной. И поплатился за это.

Дверь камеры захлопывается за моей спиной. Некоторое время я просто жду, когда глаза привыкнут к темноте.

— Вот мы и встретились снова, Ваше Величество, — раздаётся вдруг из соседней камеры.

Я оборачиваюсь и вижу сквозь решётки исхудавшего и заметно постаревшего ярла Йорана. Не думал, что он всё ещё жив. Видимо, после расправы над старухой Гутрун тюремщики остерегались убивать арестантов без прямого приказа.

— Какая занятная штука — жизнь, — произносит ярл улыбаясь. — Я думал, ничего хорошего со мной здесь уже не произойдёт. Но как видно, ошибся.

Он смеётся, и этот смех долго разносится по тёмному коридору.

Глава 57

Эмма

— Значит, прародитель оставил нас?

Тревожные перешёптывания разносятся среди солдат. Похоже, что исчезновение Стамфара сильно взволновало их.

— Прародитель не оставил нас! — возражает внезапно воительница из отряда Гутбрэнда. — Он вернулся в своё царство, как и должен был. Он победил чужого бога, а остальное оставил нам.

— Но как нам сражаться теперь? — спрашивает растерянно кто-то из солдат.

— Неужто ваша доблесть зависит лишь от того, стоит ли золотой дракон на поле боя с вами плечом к плечу? — голос девицы становится суровым. — Прародитель всё ещё с нами. Он хранит от беды любого, кто несёт его волю.

— Но откуда тебе знать об этом? — выкрикивает другой солдат.

— Свея с юных лет может слышать голос Стамфара, — вмешивается наконец Гутбрэнд.

Разом солдаты оборачиваются на него. Он с хмурым видом чистит свои ножны. Подозреваю, что внезапная паника солдат из-за ухода Стамфара действует ему на нервы. А возможно, он сам находится в растерянности. Ведь