Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

Гордо расправив плечи, он стоял напротив отца. Хищное лицо окрашивало чувство превосходства, словно Валенвайд только что раздавил ботинком вредоносного шурха. Двумя пальцами он держал бокал с красной жидкостью, а папа баюкал в руках открытую бутылку…

Они что-то празднуют? Сейчас?!

Глава 25. Тьма

Вероника

Отголоски недавней сделки витали в воздухе серыми призраками. Я с трудом выхватывала суть из эфира. Несколько твердых клятв, росчерк заговоренного пера, золотой всполох, печать…

О чем сговорились эти двое?!

Эрик поднес бокал к губам, и отчего-то захотелось закричать «стой!». Пролететь через все пески, раскрошить в пыль стены и выбить мутный напиток из рук.

Просто потому, что ничего хорошего мой отец ему бы не предложил. А я отчетливо помнила серебряную шкатулку Раскова и его омерзительный совет…

Догадывалась, что в бокале невинная кровь, смешанная с самой черной отравой мироздания. Как отец умудрился ее нацедить? И почему, ради святого морфа, не промахнулся?

Стой! Эрик, нет!

— Ты удовлетворен увиденным? — отец кивнул на окно и вернул бутылку на стол. — Тогда давай отметим сделку длиною в вечность. Только я, пожалуй, выпью вот это. Кровь за кровь, да?

На кофейном столике стоял небольшой графин старинной работы. Хрусталь помутнел за давностью лет, а индусы вряд ли владели бытовыми чарами… До середины сосуд был наполнен густой багровой жижей, в которой легко угадывалась ценная жидкость.

— Твой первый добровольный взнос в мое счастливое будущее, — ухмыльнулся папа и, морщась от привкуса, пригубил. — Чистый яд и чистый нектар в одном флаконе. Сколько невинной крови питало твою силу веками… Забавно, что я, обычный банкир, смог сделать то, что не получилось у Темного принца.

— Это что же? — сощурился Валенвайд, приставляя стекло к губам.

— Нашел уязвимость клыкастого, усадил того на вечную цепь, — с самодовольной улыбкой пояснил папа. — И пью его кровь, отданную добровольно.

Глаза его зажигались нездоровым блеском, складки вольно гуляли на сладострастно искривленном лице. Отца возбуждала мысль, что он, «брат Солины», переплюнул в хитрости Августуса Блэра.

— Как странен этот мир… Ты в нем самый древний кровопийца, но всем нужна твоя кровь, — сально хихикал отец, побулькивая «напитком». — И стая волков готова разодрать тебя на части ради единственной капли.

— Я привык к этой вопиющей несправедливости, — буркнул Валенвайд и сделал глоток.

Нет!

Зачем он? Неужели обладатель уникального нюха не ощущает аромат цветов, странный для девичьей крови? Я даже в видении его чуяла. Что-то тюльпанное, по-весеннему свежее, с тонкой гвоздичной нотой и бергамотовым послевкусием.

— Слышишь шепот? — вдруг прохрипел Эрик. — Это темное сердце великого Дхара взывает к твоей склизкой капле, Ланге. Старина тоже заигрался с магией. Желал черпать ее из всех миров, для того и посадил джааду, и приманил синюю хару… Вполне возможно, у сторонников были причины его убить.

— Полагаешь, мои братья меня предадут? Мы связаны кровью, Эрик. Делим на всех и радости, и грехи, — туманно пояснил отец.

— Ты алчен, грязен и воняешь гнилью. Как я сразу в твоей ауре этот запашок не уловил? Ты пропитался черной дрянью насквозь. Больше не человек, — вздохнул вампир, пригубляя пойло. — Не отец, не муж… Смердящий кусок обезволенной плоти, попавшей под дурное влияние. Твоя жажда силы давно разбила границы возможного.

— Кто, как не ты, лучшие прочих знаешь о жажде… Впрочем, тебя не должно это волновать. Мы заключили сделку, и она будет действовать до смерти одного из нас, — прокряхтел папа и, морщась, отхлебнул из своего бокала.

Богиня, почему они не поменялись?! Почему ядовитая кара не досталась тому, кто истинно грешен?

Папа спокойно протер перепачканные губы платочком, отбросил красную ткань на поднос. Улыбнулся.

— Каждый получил свое, — выдохнул отец. — Ты — свободу для рода Валенвайд, я — твои ценные взносы…

— Вкусно? — с неискренним участием спросил Эрик.

— Отвратно. Но когда-нибудь я привыкну, — проворчал отец. — Я чувствую силу, льющуюся по горлу… Истинное могущество. Пожалуй, приберегу на будущее. Думаю, сейчас мало что способно меня убить.

Закупорив хрустальный графин драгоценной заглушкой, он наложил на сосуд сохраняющее заклятье и поставил в магсейф.

— Только лишь твоя алчность, — хмыкнул Эрик, методично делая глоток за глотком. — Только она. Ты ведь не нарушишь нашу сделку, Ланге?

Не пей, не пей…

Судьба-богиня, он будто не чувствовал отраву. Выпил все до дна и вдобавок облизнул стеклянный край!

— Тот, кто желает большего, владеет большим, — сально ухмыльнулся папа.

Мне все труднее давалось думать о нем, как об отце. Может, заскучав в опостылевшем браке, матушка действительно поддалась любовному порыву? Зачала дочь от кого-то другого? Вот бы во мне действительно не было мерзкой, приторной крови Ланге!

Но я ведь дважды проходила идентификацию, второй раз — по требованию Раскова, подтверждая чистоту. И всякий раз получала бумагу еще тепленькой: я графская дочь. Законный потомок гадкого банкира. Наследница скользкого рода, что нарушает сделку за сделкой, чье слово не стоит и битого кнолля…

Эрик поймал свое отражение в стеклянной дверце шкафа и поморщился. По дернувшемуся лицу пробежали вены — не багровые, как обычно, а густо-черные, заплетающиеся в узлы.

— Чем ты меня угостил? — Валенвайд выронил бокал и медленно повернулся к графу. Соорудил озадаченную гримасу, но мимика давалась ему все труднее. Мышцы не слушались.

— Смертью, Эрик. Ты слишком долго жил, — отец порывисто отступил, отгораживаясь от отравленного вампира столом.

— Это темная материя? — хрипло уточнил Валенвайд, пытаясь шевельнуть пальцами. Те едва подчинялись.

— Лучше приляг. Я перестраховался, — с тревогой прошептал папа. — Добавил пару капель парализующей «Зарангхи», на случай, если ты взбесишься. Не забывай про условие сделки. Сестра. Эрик. Думай о сестре и помри нормально, по-человечески!

— Я чудовище. Я помру, как чудовище, — прошипел Эрик, яростно скалясь. Только шагу сделать не смог. — Эффектно, ярко, с привкусом крови заклятого врага на языке…

— Ты помрешь бесславно и глупо. Как идиот, поверивший опытному финансовому игроку, — ответил папа. — А я… я получу все. Спасибо за взнос, Эрик. Он греет мне сердце.

— Вероника… Нет… Только не ее…

Я беззвучно вопила — нет, нет, нет! — но он не слышал случайную свидетельницу. Ковырял взглядом темную вену в отражении, морщился, признавая обидный проигрыш.

— И Нику, и ее дитя, и род Валенвайдов в услужении. Мы вырастим новое поколение тех, кто знает свое место: у ног хозяина. Маленькие, послушные вампирята, крошки-дриады, малыши-вервольфы… Гнезда, полные ламбикуров, рожденных в неволе и не знающих слова «выбор»… Карповские умело это скрывают, но я слышал о семействе ихтиоподов. Подумываю вплотную заняться их разведением, что скажешь? Только представь: бассейны, напитанные магическим бульоном…

— Рр-р-р… С-с-с… Сде…

— Сделка? Да как можно отказаться