Жвачка 2 - Э. Мадес

— Не стоит. Каждый раз, когда тебе что-то не нравится, ты берёшь паузу «на переосмысление». Теперь этого прошу я, — чеканю каждое слово, запрыгивая на заднее сиденье «Форда».

Дверь захлопываю прямо перед его носом.

Металл звякает — точка поставлена.

Такси плавно вливается в поток, унося меня вперёд. Горло сжимается серией спазмов, кажется, я задыхаюсь. Уткнувшись лицом в спинку переднего сиденья, закусываю губу до крови, чтобы хоть немного сбавить обороты и не пугать водителя — очередного пакистанца или индуса, чьё лицо расплывается в слезах.

Ситуация становится патологически нерешаемой. Шон. Свадьба. Нельсон. Матвей. Имена крутятся в голове, как острые осколки в центрифуге, и каждый прорезает насквозь.

Впереди длинные выходные. Эмми полностью перетянул на себя отец, на работе длинный отгул — у меня образовалась прорва времени, чтобы качественно захлебнуться в собственной хандре. Самобичевание по расписанию.

Какие же мы всё-таки странные создания: хотим одного, вслух произносим второе, а злимся на третье. Или это только я такая… дефектная? Неспособная перестать метаться.

40

Из всех возможных вылазок под руку с Шоном походы в оперу и на балет — мои любимые. Так было всегда. Вплоть до этого раза.

Три дня я не разговариваю с женихом. Аристов, к счастью, тоже не лезет. Я та еще лгунишка большой сцены. Меня никто не донимает: для всех объявлен карантин. Вот уже три дня я «болею». По общим данным — ОРВИ, на деле же добровольно погружаюсь в мутные воды Припяти. Общаюсь с внешним миром исключительно через приносящего мне еду и воду Лиама.

Пару раз Аристов предпринимал тщетные попытки пробиться ко мне. Его счастье — в их провале. Во всем случившемся виноват он, и только превалирующее желание к саморазложению спасает его от обстрела чем-нибудь потяжелее антисептика.

Дочка проводит все свободное время с отцом, и, с одной стороны, хорошо, что у них так быстро выстроилась прочная связь. С другой — обидно потерять первостепенную важность в ее жизни. Теперь, просыпаясь по утрам, у нее есть альтернатива, и, по правде говоря, я бы себя тоже не выбрала.

Свою «реабилитацию» Аристов, пользуясь расположением Мармеладки, проходит под нашей крышей.

Глупое желание наябедничать на Шона, как в детстве прийти и поныть: «Вавка, бобо, пожалей меня, Мо». Но, конечно же, до такого я не опущусь, несмотря на то, что гематома на моем боку цветет всеми оттенками фиолетового и не собирается сдаваться.

Начиная с того злосчастного вечера курьеры привозят мне всевозможные вкусности и букеты цветов.

Сегодня, правда, еще не было.

Все эти дни своих атак на мой телефон не прекращает Ингрид. Долбит и долбит тупыми вопросами про Матвея, чередуя их с приглашениями «выпить кофе». Будто мы внезапно стали лучшими подружками.

Листая утреннюю ленту в соцсетях, от злости разбила чашку, наткнувшись на новый пост Нельсон.

Матвея в кадре не было, но кем нужно быть, чтобы не сообразить, для кого второй рожок мороженого, заснятый на фоне розовых кустов в Центральном парке? А следующий снимок — уже из кафе — подтвердил догадку. На первый взгляд обычный пост с обычной фотографией: завтрак, кофе и круассаны. Да только в правом нижнем углу я безошибочно различаю руку Аристова, уехавшего «к себе» пару часов назад. Когда только успел?

Пока я медленно гнию в своей «ракушке», он отлично справляется с ролью «верного парня» и любящего отца, совмещая две параллельно идущие жизни. От трогательных прогулок по парку с дочкой — до выгула породистой сучки в той же локации.

Позавчера была очередная сходка прайда, от которой меня спас желто-фиолетовый «приятель» на боку. Кто бы мог подумать, что стоит отправить фото Шону — и тот отстанет от меня. Объяснения Миллером моего отсутствия — безразличны.

Разбитая и истощенная во всех смыслах, силюсь улыбаться и шутить в недолгие визиты Эмми. Обман ребенка дается труднее всего, но объяснять маленькой девочке причинно-следственную связь моей хандры кажется апогеем идиотизма.

— Мамуль, ты обещала надеть платье принцессы! — визжит моя личная Тайра Бэнкс, запрыгивая с разбегу на кровать. — Ли-и-и!.. Ой, — осекается, — Хайди! Где платье принцессы?

Старательно подыгрывая малышке, Лиам выдавливает из себя улыбку, хотя я вижу, как на самом деле он напуган моим видом.

Нехотя выбираюсь из постели, плотнее запахивая халат. Еще минус два килограмма. Сегодня весы показали сорок семь. Прорезавшиеся скулы подменили лицо — не узнаю свое отражение в зеркале. Ключицы впали — хоть чай наливай. О торчащих ребрах и позвонках тоже ничего лестного не скажешь. Я превращаюсь в тень самой себя.

— Ми, так нельзя. Боже... На кого ты похожа, детка? — недовольно ворчит друг, и его извечно жизнерадостное лицо серьезно как никогда. — Ты должна заканчивать с этим. Должна. Если ты этого не сделаешь, от тебя ничего не останется.

Я молчу, разглядывая свои острые коленки. Ли не прав. Сейчас он осуждает меня — вижу это по его сжатым губам. Сегодня же поговорю с Шоном и попрошу его переехать к нам до свадьбы. Так будет проще переживать сожительство с Аристовым, который, кажется, не готов съезжать.

Кстати о птичках...

— Где Матвей? — уклоняюсь от заданной нахмурившейся «Хайди» темы.

Знаю, что в любом случае придется с ним контактировать, просто хочется оттянуть этот момент как можно дальше.

— Уехал к себе, марафет наводить, — сообщает, помогая справиться с замком на платье. — Давай быстрее прятать этот ужасный синяк, пока Эмс выбирает туфли!

— Ауч! — морщусь, когда ткань натягивается. — Нет, так дело не пойдет. Корсет слишком сильно давит на бок, и... черт! Он просвечивается.

Скрежещу зубами от несправедливости, глядя в зеркало. Мой «приятель» издевательски проглядывает сквозь тонкую ткань. Образ был продуман почти до мелочей, и из-за этого «почти» всё летит в тартарары.

Стоим над кроватью, разглядывая два наспех собранных варианта спасения: платья, перчатки, накидки.

Синее — безупречно. Жаль, я выходила в нем на «Летучую мышь» пару спектаклей назад. Зеленое — слишком простое. На моих нынешних сорока семи килограммах оно повиснет, как на вешалке в дисконт-центре.

Дзынь-дзынь-дзынь!

— А вот и курьер третьего дня, — бурчу себе под нос.

В гостиной подыхает огромный букет роз, в спальне благоухает корзина пионов. Интересно, чем Шон решит «купить» мое прощение сегодня? Орхидеи? Лилии?

— Это, наверное, очередной посыльный, — будто читая мои мысли, произносит Лиам, силясь вернуть в комнату каплю позитива. — Надеюсь, там гортензии, и я смогу не тратиться на флориста для галереи. — Он корчит забавную гримасу,