Жвачка 2 - Э. Мадес

Малышка с задорным визгом убегает к двери, а я остаюсь один на один с чужим отражением.

— А не наплевать ли мне? — побарабанив указательным пальчиком по подбородку, прихожу к выводу: — Наплевать!

Плевать. Я хотела... Если кто-то из снобов запомнил меня в синем, обыграю его другими серьгами и накидкой.

С полным безразличием на лице стою, не подозревая, что «подарок», принесенный курьером, добьет мои расшатанные нервы с минуты на минуту.

— Ну и? Повезло с экономией на флористе? — осведомляюсь с легкой небрежностью, не оборачиваясь.

Время пролетело со скоростью 5G, а обида и злость на Шона никуда не делись. В своих путаных чувствах я, может, и веду себя не комильфо, но Миллер перешел все границы.

— Доставили одну красную розу. И это... — произносит Лиам, замолкая.

Интерес берет верх. Оборачиваюсь, фокусируя внимание на красивой алой розе с длинным стеблем в руках дочери, затем переключаюсь на черную квадратную коробку со стоящим сверху глянцевым пакетом из известного магазина эксклюзивных мехов.

Терпеть не могу трупнину на теле, отдаю предпочтение чему-то синтетическому. Тем более экомех — тренд сезона.

— Что это? — спрашиваю, снимая пакет вместе с крышкой, на которой нет ни логотипа, ни бренда. — Да ну нет! — транслирую собственные мысли вслух, мозг при этом уходит в бесконечную загрузку.

В ворохе шелестящей тишины лежит новое шелковое платье безумной красоты.

С внутренней стороны крышки обнаруживается маленький конверт.

«Прости меня. Надеюсь, мой подарок придется по душе. Водитель заберет тебя в 19:00. Встретимся в фойе на нашем месте.

P.S. IyouShon.»

Разложив на кровати третий вариант, скептически его осматриваю. Необычная зона декольте, открытые плечи и спина, при этом платье имеет уникальный фасон, скрывающий мой фиолетовый дефект.

В пару к нему достаю из пакета белую меховую накидку. У меня есть идеально подходящие туфли, высокие фатиновые перчатки и сумочка, два отлично вписывающихся комплекта, состоящих из колье и браслета. Бриллианты от мистера Уинстона vis жемчуг от Тиффани.

Все это роскошество настолько буржуазно, что не требует вычурного макияжа и укладки. Без лишних телодвижений — всего пару взмахов кисти. Подготовленные для высокой прически локоны уже подкручены и не требуют вмешательства.

И вот все бы ничего...

— Тут и думать нечего, Ми. Удушье от застрявшего в глотке фуа-гра этим напыщенным... кхм... фифам, — оба понимаем: не будь рядом Мармеладины, столь мягким обращением не обошлось бы, — обеспечено! — Ли вновь светится позитивом. Кажется, к нему вернулось настроение.

Лиам прав, и думать нечего. Вариант превосходный. Но сколько ни взвешивай за и против, весы кренит, а математика моих чувств не сходится: на одной чаше — безупречный список его достоинств, на другой — один-единственный изъян, который весит больше, чем всё остальное вместе взятое.

Да бог ты мой, кому я что доказывать собралась? Платье красивое. Я в нем буду шикарна даже в недовесе.

Многие женщины продали бы душу дьяволу за подобный образ, мне же нужно всего лишь отбросить отточенный годами дресс-код.

Ну подумаешь, алое... Мнение Аристова должно волновать меня в последнюю очередь. На балет я иду с женихом, и это его подарок.

На Матвея даже смотреть не буду. Отсижу богемский отстой и домой, под одеялко, наслаждаться остатком времени в уединении.

Сопоставить точную причину нарастающей паники не получается — причин слишком много. Разговор о переезде Шо, новая встреча с шальными Львицами, Матвей в компании Ингрид, красное великолепие... Причин нервничать уйма.

Проводив домашних на вечернюю прогулку, иду наряжаться в темноволосую версию Лолы Бани.

Ахар... Новые уведомления на телефоне выводят из себя. Никак встречи дождаться не может?

Открыв диалог, едва не роняю телефон из рук.

Вцепляюсь глазами в экран, на котором два снимка и подпись. Приближаю и отдаляю изображения, будто это может что-то поменять. На первом изображении — широкий разворот плеч и узкие бедра, абсолютно голый, заснятый со спины Матвей. Они спят вместе несколько месяцев. Вполне логично, что делают они это раздетыми. Почему тогда так больно сейчас?!

Ноги не держат. Оседаю на колени, переключаясь на второй снимок, сделанный в постели, на белых простынях. Там, закинув за голову руку, спит Шон, а на заднем плане — использованные презервативы. Не один и не два. Их там куча.

Здравый рассудок подсказывает, что маленькая интриганка специально меня доводит, а фотографиям уже несколько лет. Вот только на запястье Шо четко виден виниловый браслет-проходка с UFC.

«Sharing is caring, right? Hope you don't mind me double-dipping into your life.»

(Делиться — значит заботиться, да? Надеюсь, ты не против, что я дважды влезла в твою жизнь.)

Пробежавшись по комментарию несколько раз, снова смотрю на экран, ловя удивительный инсайд.

Мне эстетически неприятна ситуация, есть ревность — задето мое эго. Но как будто и облегчение присутствует, ведь теперь я знаю наверняка: Миллер никогда не переедет в эту квартиру, мы не поженимся в обозримом будущем, мы вообще вместе не будем.

Его отталкивающее поведение, обвинения и даже мой непредумышленный иссиня-черный дефект кажутся каплей в море на фоне этого оглушительного фиаско.

И нет, оргазм на ладошку Аристова я за измену не считаю, ибо, когда вас имеют против воли, единственное, что сохранит жизнь, — расслабление и принятие ситуации, возможное удовольствие — бонус.

Списываю тот раз на аффект.

Все последующее, выходящее за грань, я пресекала. Не позволила себе того, что позволил Миллер.

Оправдания в неравенстве полов нет. Мы живем в эпоху всеобщего равенства. Почему я, сгорая от желания снова почувствовать Аристова, нашла силы сказать «нет», а Миллер на правах обиженного пошел ва-банк?

Самое гадское — это даже не его поворот налево. А поведение после...

Но пойманный мной инсайд совсем в другом заключается.

Глядя на первое фото, я испытала по-настоящему сильную и обжигающую внутренности ревность.

В окутавшем меня сумбуре в театр приезжаю раньше почти на целый час. Добралась своим ходом, без вежливых подгонов Миллера.

Обычно, приезжая порознь, мы всегда встречались на небольшом балкончике второго этажа. Тут и жду.

Оперевшись о мраморную балюстраду, чуть наклоняюсь вперед, разглядывая вновь прибывших, их одежду и манерное поведение. У кого-то порода заложена в генетическом коде. Иные играют в подражание, увешивая себя приобретенным богатством и роскошью.

Херней занимаюсь, но как иначе разгрузить голову — ума не приложу.

— Кажется, я тоже приехал рано, — раздается за спиной знакомый баритон, переворачивающий все мои внутренности, как в сушилке для белья. — Можно составить компанию или после этого тебе срочно понадобится душ?

41

Матвей

Пребывание в «Большом яблоке» выжало