Безупречная - Анастасия Аристова

— Но я могла помнить о ней, могла предупредить тебя. Моя проклятая память подвела меня. Почему, почему я не помнила об этом. — на глаза навернулись слезы бессилия. — Или я должна была раньше попробовать ее как то вытащить.

— Не говори глупостей, Эвелин. Ты и без меня понимаешь, что тогда это было невозможно, — он взял мою здоровую руку в свою и легонько сжал. — Прекрати. Прекрати винить себя за то, что ты не делала. Ты — не виновата. Слышишь меня?

Я не ответила. Не могла в голове звенела одна лишь фраза: "Ты была ребёнком". И я вдруг поняла, что никто никогда не называл меня ребёнком. Разве, что мама в короткий летний период ухаживала за мной, относилась как к ребенку. И вот теперь Ян. Для отца я была "образцом", для инструкторов — "курсантом", для надзирателей — "солдатом". Я никогда не была просто девочкой, которая имеет право ошибаться. И сейчас, когда Ян говорит это, я не могу оставновить подступившие на глаза слезы. Но я не могу позволить себе плакать. Если я начну, я не остановлюсь. А я не хочу, чтобы он видел меня слабой. Хотя, кажется, он уже видел всё.

— А когда ты сняла метку? Как давно? — раздался следующий неожиданный вопрос.

Я снова отвела взгляд.

— Два года назад. Каир нашёл людей, которые смогли её извлечь. Без последствий. После этого я носила её с собой, он помогал подменять данные.

— Два года, — повторил он медленно, и в голосе его проступило что-то новое — не злость, не укор, а скорее горькое удивление. — Два года ты была свободна от неё. Почему же ты не сбежала? У тебя был шанс.

Я сжала пальцы здоровой руки. Вопрос ударил в самое больное место — в тот глухой, запертый угол души, где я годами прятала ответ.

“Почему я не сбежала?”

Я подняла на него глаза и сказала то, что никогда никому не говорила:

— Потому что я не знала, куда. И зачем. Я стала функцией. Инструментом. Безупречным солдатом, у которого нет прошлого и нет будущего. Я могла покинуть “Чёрный Беркут” — но куда бы я пошла? — я посмотрела на него, и голос мой дрогнул. — Единственный человек который мог принять меня — это мама. Но, я даже не знаю жива она или нет. Да, и она такая же невольница как и я.

Я замолчала на секунду, а сама думала: “Я бы очень хотела узнать, что произошло с мамой. Иногда, по ночам, я представляла, что она всё ещё сидит у озера и рисует лес. И что однажды я приду к ней, и она обнимет меня, и всё будет как раньше. Но это были просто мечты. Я боялась даже думать о том, чтобы искать её — вдруг отец узнает и накажет её вместо меня.”

— А ещё, — добавила я тише, — я боялась свободы. Я не знала, что с ней делать. Всю жизнь меня учили подчиняться. Выполнять приказы. Быть нужной. А быть свободной… это значит быть ненужной. Никому. И я не знаю, как с этим жить. — Я выдохнула. — Да, и в “Черном Беркуте” у меня все же была причина остаться. Я спасала животных. Тех, кого отец называл “неудачными образцами”. Их должны были утилизировать. Кремировать. А я… я вытаскивала их. Ночью. Передавала Каиру, а он отвозил их в сектор 3 — к людям, которые лечили и ухаживали за ними. Поэтому я осталась.

Я опустила голову, скрывая слёзы.

— И только когда я увидела тебя в Спарте-1, я поняла, ради чего стоит быть свободной. Ради тебя. Ради того, чтобы ты жил. Даже если я погибну.

Ян молчал. Долго. Потом глубоко вздохнул. Я посмотрела на него, в его глазах снова зажглась та тёплая решимость, которую я начала узнавать.

— Нам обоим нужен отдых. Я переложу тебя на пол пещеры и обернусь барсом, так тебе будет теплее, а мне удобнее.

Он аккуратно опустил меня, укрыл тулупом, а затем я наблюдала, как тело Яна заволокло золотистым сиянием и спустя мгновение передо мной возник белоснежный, огромный барс.

Он улегся рядом — осторожно, чтобы не задеть мои раны. Тяжелое, кошачье тело прижалось к боку, и я почувствовала, как от него исходит живое тепло.

Я потянулась и коснулась его спины. Я гладила его снова и снова, а затем он заурчал: глубоко, раскатисто.

— Знаешь, — произнесла я задумчиво. — Мне всегда в детстве хотелось завести кота.

Барс приоткрыл один глаз — янтарный, ленивый, но внимательный — и снова закрыл. Мне показалось, что в его взгляде промелькнула одобрение.

— Но это была несбыточная мечта.

Я продолжала гладить его. Снова и снова.

Костер догорал. Тени плясали по стенам. Медленно я погрузилась в сон, в этот раз без кошмаров.

Глава 41. Станция

Эвелин

Сани неслись быстро, ветер хлестал по лицу, заставляя щуриться. Я смотрела на белого хищника, запряженного в них, и не могла отвести взгляда. Сильные лапы уверенно перебирали снег, мышцы перекатывались под шерстью. Он двигался плавно, даже изящно для такого большого зверя.

Очередной поворот, резкий наклон — сани занесло, и я инстинктивно вцепилась в борта правой рукой. Нога отозвалась тупой болью. Уши барса на мгновение повернулись назад, будто проверяя, все ли в порядке. Он немного сбавил темп, хотя погода подстегивала ускориться. Снегопад усиливался, и я была удивлена, насколько зверь хорошо чувствует дорогу и ориентируется в горах, несмотря на ненастье.

Я прикрыла глаза, продолжила размышлять, вспоминая то, как он заботился обо мне в пещере. Зачем ему такая как я? “Истинная,” — припомнила я слова ведьмы. Не верила я, что связь не разорвать. Вывезет меня отсюда — и я скажу “спасибо, Ян”, а дальше у каждого из нас будет своя дорога. Я не хочу быть обузой.

“Куда?” — шепнул внутренний раздражающий голос. — “Неважно куда. Может быть, Каир подскажет. Но у Яна своя дорога, а у меня своя, и нам не по пути.”

Барс начал сбавлять скорость и взял уверенный курс влево. Сани качнулись и остановились.

Я подняла голову. Прямо перед нами, между двумя огромными валунами, зиял темный провал. Сверху нависали ледяные сталактиты, припорошенные снегом. Выглядели они негостеприимно и опасно.

Барс подошел ко мне,