Безупречная - Анастасия Аристова

Он опустил меня на сиденье второго пилота, и я вцепилась в подлокотник, переводя дыхание. Его пальцы на мгновение сжали мое плечо — сильно, почти до боли.

— Эвелин, ты как? — спросил он, заглядывая в глаза.

— Нормально, — выдавила я, но сама почувствовала, как дрожит голос. Боль пульсировала в бедре. Я сжала зубы и потянулась к рычагам управления ракетным комплексом.

Ян проследил за моими рукой — она дрожала, но я упрямо сжала пальцы.

— Справишься? Рукой придется много двигать, — сказал он, и в голосе прозвучала не столько команда, сколько беспокойство.

— Я смогу, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

Он быстро натянул мне на голову шлем, защелкнул фиксаторы, и перед глазами вспыхнула голографическая панель с данными вертолёта. Лопасти уже начали раскручиваться, поднимая вихри пыли, и ангар наполнился нарастающим гулом.

— Тогда вперед! — его голос прозвучал в наушниках, перекрывая шум двигателей.

Я схватилась за приборную панель, пытаясь сосредоточиться на показателях, но боль в ноге пульсировала, затуманивая сознание. Я на мгновение прикрыла глаза, прогоняя темноту.

— Следи за давлением в магистралях, оно должно быть равномерным, — отрывисто бросил Ян, не отрывая взгляда от приборов. — Если что — сразу говори.

Я кивнула, хотя он не мог этого видеть. В этот момент за стеклом кабины мелькнули тени — несколько фигур бросились к воротам ангара.

— Ян, ворота, — сказала я, и голос прозвучал хрипло. Массивные створки в свете аварийных ламп казались непробиваемыми.

— Дистанционного открытия нет? — спросил он.

Я лихорадочно пыталась вспомнить.

— Нет! Только ручной привод! — я указала на ржавый рычаг у стены в двадцати метрах от нас. — Вон там!

Очередь пуль застучала по корпусу вертолёта, и я вздрогнула.

— Я открою, — Ян уже расстегивал ремни.

— Ты с ума сошёл? — я схватила его за руку. — Они расстреляют тебя раньше, чем ты сделаешь два шага!

Я закрыла глаза на мгновение, позволяя памяти развернуть нужный файл. В моей голове хранились тысячи страниц технической документации, и я знала, что где-то там, в глубине, есть информация и об этих чертовых воротах. Картинка возникла сама собой — словно я снова держала в руках тот пожелтевший отчёт. И я вспомнила.

— Здесь есть аварийный протокол... Экстренный выброс, — проговорила я. — Это же...

— Взрывные болты на воротах! — закончил Ян. — Делай!

На джабоне найдя нужный блок станции, введя код, я нажала активацию. На мгновение всё замерло. А потом грохот сотряс ангар — створки вырвало взрывом, открывая серое снежное небо.

Дым ещё не рассеялся, когда Ян рванул штурвал на себя. Вертолёт подскочил и ринулся к разорванным воротам.

— Не бойся, Эвелин. Держись! — его голос в шлеме перекрыл грохот.

— Я ничего не боюсь, — автоматически ответила я, вцепившись в подлокотник, чувствуя, как машина кренится под порывами ветра.

Снежная пелена закрутилась перед кабиной, дезориентируя. Снег бил в стекла, словно пытаясь пробить кабину.

Ян резко потянул штурвал на себя, уводя машину вверх.

Звук хлопка где-то совсем рядом и вертолет вздрогнул.

— Черт! Они по нам стреляют! — в шлеме раздался голос Девятого из грузового отсека.

Ян не ответил. Его пальцы сжимали штурвал так, что кости побелели.

— Высота... 50 метров... 80... — я считывала данные, стараясь не думать о том, что под нами только ледяная пустошь, а мы на древней машине.

Внезапно на панели замигал красный индикатор. Что-то приближалось к нам. Скорее всего вертолет врага.

— У нас гости. Эвелин твой выход. Но для начала мы их немного дезориентируем. Также как и мы они нас видят по сигналу радиолокации, возможно и по метке Девятого. Если снизимся то они потеряют нас из виду. Ян резко накренил вертолет вправо. Сигнал на панели пропал. У меня же в голове активно крутилась мысль, что-то важное я упускаю. Метеорологическая станция. Управление фронтами. Озонирующее поле. В голове всплыла информация: “Эти облака образуются, когда теплый, влажный воздух поднимается вверх, охлаждается и превращается в капли воды. На высоте в этих облаках происходит активное перемешивание частиц воды, льда и снежных кристаллов, что вызывает столкновение и трение между ними. Эти столкновения приводят к разделению зарядов внутри облака: более легкие частицы воды и льда приобретают положительный заряд и поднимаются вверх, а более тяжелые, отрицательно заряженные частицы оседают ближе к нижней части облака. Когда разница зарядов в облаке достигает критической величины, возникает электрический разряд — молния.”

— Ян, у меня есть идея. Они же тестировали здесь управление погодой! В радиусе трех километров есть озонирующее поле! Все системы станции работают. — произнесла я на одном выдохе.

Ян молчал, и я почти физически ощутила, как он переваривает эту мысль.

— Ты предлагаешь устроить грозу? — спросил он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на восхищение.

— Да. Они видят нас, мы видим их. Ракетами мы будем биться долго, а молнию они точно не ожидают.

— Пусть небеса сделают работу за нас, — выдохнул он, и я услышала короткий смешок. — Мне чертовски нравится эта идея. Покажи точку.

Мои пальцы дрожали, когда я отметила координаты на карте, выводя их на его дисплей.

— Здесь. Восемьсот метров к северо-востоку. Пять минут, и всё будет готово. Тебе нужно просто вывести их в эту точку в определенный момент и не подставиться.

— Принято.

Он резко вывел вертолёт из пике, набирая высоту, и я почувствовала, как нас накрывает турбулентность. Приборы взбесились, стрелка высотомера заметалась.

— Высота критическая! — крикнула я, сжимая ручку кресла.

— Так и задумано, — спокойно ответил Ян, он не сводил глаз с едва различимого контура башен метеостанции.

— Эвелин считай.

— 3 минуты, Ян. — я сильнее сжала ручку кресла, глядя, как на радаре появилась точка — вертолет врагов. Они были очень близко.

— Ну что, поиграем в кошки-мышки? — усмехнулся Ян, но в голосе его прорезалась сталь. — Эвелин?

— Две минуты, — сказала я, и голос сорвался. В этот момент я почувствовала, как перед глазами начинает плыть, зажмурилась, встряхнув головой.

— Эвелин, ты слышишь меня? — вдруг резко спросил Ян.

— Да... — выдохнула я, заставляя себя смотреть на приборы.

— Время, — его голос стал тише, но от этого — жёстче.

— Полторы минуту. —