Вечная погибель - Тигест Гирма

Самсон запер дверь.

– Что ты делаешь? – спросила она, не узнавая собственный голос.

– Он оттуда не выйдет. – Самсон уставился на нее. – Передай Джун, пусть заглянет ко мне, как только придет.

Он поморщился, потер металлическую руку, и направился наверх.

И снова его слова не вызвали в ней никакого отвращения. Никакой ненависти.

Кидан споткнулась и посмотрелась в зеркало над кухонной плитой. Ее лицо… Ужасная пустота – огонь в глазах погас, загар померк, губы онемели.

Она попыталась улыбнуться, нахмуриться, но не смогла. Открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука.

Из всех вариантов, кем она могла стать – почему именно этот? Она жива, но ничем не отличается от трупа. Она где-то ошиблась. Конечно, ошиблась. Без браслета, без маленькой синей таблетки божественного конца быть не может. Ничто не спасало Кидан от собственной хрупкости или порочности ее сердца, которые не давали спать по ночам. Бесконечные вероятности тянулись и извивались, а она трусливо избегала каждой версии себя. Может, она желала всего сразу, эгоистично и невозможно, или хотела того, чего у нее не будет никогда – сестры, друзей, – и это ранило сильнее ножа в легких, было слишком мучительно, слишком громко.

Но теперь не осталось ничего. Ее сердце словно остановилось.

«Да, – сказал жуткий голос внутри нее. – Ты наконец-то убила себя».

В конце концов, умереть можно разными способами.

Кидан пошла на кухню и открыла ящик, где хранились запасные ключи. Ей нужно увидеть тело Этете, осознать случившееся, чтобы что-то почувствовать.

Медный ключ повернулся в замке гостиной. Внутри потрескивали дрова, искры тихонько взмывали в воздух. Никого не было. На мгновение ее охватило подобие облегчения.

Это просто видение, порождение дома. Кидан сделала несколько шагов, пока под ногами что-то не хлюпнуло.

Кровь Этете пропитала ковер – прямо там, где ей сломали шею. Дверь в комнату с артефактами была слегка приоткрыта, красный гобелен со львом висел криво.

У Кидан по спине пробежали мурашки. Она не знала про этот проход. Но капли крови вели туда, исчезая за выдвижной полкой.

Похоже, Сузеньос перенес Этете туда.

Кидан закрыла глаза, и очередная слеза пронзила ее доспехи. Она разваливалась, и было лишь два варианта: усилить контроль над домом или отпустить и столкнуться с последствиями.

Кидан невесомой походкой двинулась вдоль ряда полок к портрету богини – заказу Сузеньоса. Женщина-мудрец в маске, с мечами на спине и кольцом на среднем пальце.

От нее исходила сила, и Кидан невольно задалась вопросом – как ей это удается? Как она обрела силу, не разъедающую душу? Где равновесие?

Из-за портрета доносилось протяжное женское пение. Кидан нахмурилась, пытаясь понять, откуда исходит звук. Холст был порван, но пронзительный взгляд Мудреца не утратил своей остроты.

Раздались осторожные, мягкие шаги – их дикое эхо прозвучало в металлической комнате. Полевые цветы – запах ее сестры. Кидан глубоко вдохнула, уносясь далеко из этого дома, во времена, когда она знала, кто она.

Старшая сестра.

Защитница.

Зашуршали юбки – Джун подошла и встала с ней рядом, глядя на могучую фигуру.

Асерактия зашипела внутри Кидан, словно змея.

«Убей ее. Она – последняя, кого тебе придется убить».

Уроки Последнего Мудреца

О появлении дранактии

– Как понять, что ты хороший? – спросил Демасус Клыкастый Лев.

– Когда потеря одной души ранит так же глубоко, как потеря десяти других, – ответил Последний Мудрец.

– Нельзя быть хорошим и быть компаньоном вампира. Ты должен убить, чтобы разделить со мной тьму.

– Я убивал, – сказал Последний Мудрец. – Я убил своего брата. Не для того, чтобы разделить с тобой тьму, а чтобы познать боль, которую должен исцелить. Любовь – первый враг. Она мутирует в разрушение.

– Значит, ты согласен. Лишать жизни необходимо.

* Разговор в пещерах под горами Семайн.

Не найдено ни в одном тексте или записи.

44

Кидан

Щеки Джун пылали от ветра, в карих глазах плясал свет. Тонкая красная лента перевязывала длинные вьющиеся косы. Порой Кидан поражалась, как они могли появиться на свет из одной утробы, но такими разными. Может, будь они одинаковыми снаружи, были бы похожими и внутри. Джун понятия не имела, что случилось несколько минут назад. Что она, вероятно, стоит на крови Этете.

– Что с ней случилось? – Палец Джун коснулся пореза на холсте.

– Я пришла сюда с топором, – сказала Кидан. – Искала тебя.

На мягком лице Джун мелькнуло удивление. Но ее черты быстро разгладились, снова обрели красоту и отстраненность.

Между ними снова повисла тишина. Профессор Андреас сказал однажды, что молчание – смерть, и теперь Кидан поняла почему. Это самый быстрый способ что-то убить – дружбу, сестринство, любую любовь. Невысказанные слова терзали их неделями, и вот они уже почти чужие.

– Все ради маски, – бросила Кидан. – Стоит ли она того?

Лицо Джун было прочитать непросто. Она заговорила знакомым, невинным тоном – совсем как на видео.

– Разве не из-за нее ты хочешь овладеть домом?

– Мне плевать на маску, – фыркнула Кидан. – Я хочу спасти Джи Кея.

Джун нахмурилась.

– Спасти от Самсона?

Не только.

– Я превратила его в вампира, – спокойно ответила Кидан. – И должна снова сделать человеком. Как мот зебейя, он ненавидит…

– Не знала, что ты знакома с мот зебейей. – Джун резко повернулась к ней. Казалось, это привлекло ее внимание сильнее всего.

– А ты ничего не знаешь о моей жизни, – натянуто сказала Кидан.

– Наверное. – Джун повернулась к портрету. – Но тебе стоит отыскать маску.

– Зачем?

Она ответила тихим, потерянным голосом:

– Разрушить артефакты и уничтожить Три Запрета.

Кидан склонила голову набок.

– Знаю. Но тебе-то какое дело? Ты хочешь освободить вампиров?

Сестра всматривалась в ее лицо, что-то выискивая.

– Он не сказал тебе.

У Кидан закололо затылок.

– Кто?

– Твой компаньон. – сдавленно сказала Джун и повернулась к портрету. – Самсон и Сузеньос неслучайно потратили столько лет на поиски артефактов. Ими движет грандиозная цель, согласно мифу из «Йе Абисси Тарик».

Та самая книга.

Кидан спрашивала про нее у Аджоа Пиран и получила уклончивый ответ. Ей не хотелось доставлять Джун удовольствие расспросами, но сестре удалось ее заинтриговать. Спустя несколько секунд любопытство победило.

– Что за миф?

В медовых глазах Джун промелькнула задумчивость.

– Тот, кто уничтожит артефакты, уничтожит Три Запрета. Но, прежде всего, обретет силу Мудреца. Они жаждут этой силы.

Кидан сделала шаг назад. Она подозревала, что там кроется нечто большее, но это… Ее взгляд метнулся к портрету. Глаза за маской словно насмехались над ней за незнание. Они не хотят