Вечная погибель - Тигест Гирма

Все стихло.

Ровно на три минуты. Сузеньос медленно дышал, расправив плечи. Оставаясь начеку.

Он присел на корточки у самого края ямы.

К Сузеньосу метнулась рука, и он быстро отскочил назад. Арин уцепилась за толстый корень на краю зияющей черной дыры. Сузеньос снова ударил ее кинжалом. Она застонала от боли и нащупала красную веревку, свисавшую с запястья Сузеньоса.

Кидан в панике попыталась освободиться, но было слишком поздно.

Арин дернула за веревку.

Кидан упала, ударившись подбородком об землю. В рот брызнула кровь. Кидан медленно потащили в яму. Арин намотала веревку на руку и тянула с чудовищной силой, угрожающе глядя в глаза.

За секунду до того, как нога Кидан провалилась за край, ее схватили за лодыжку.

– Держись! – настойчиво приказал Сузеньос.

Арин улыбалась – ее коготь впился Кидан в запястье, и та закричала. Ее словно пронзили металлом.

Кидан такого не пережить.

Она просто развалится на куски.

Изо рта и запястья Кидан брызнула кровь, проливаясь на Арин красным дождем. Злобная улыбка вампирши исказилась, когда капли упали ей на губы, а потом в глаза. Яму наполнило низкое шипение. Арин с отвращением терла лицо и рот. Но Кидан продолжала истекать кровью.

Кошачий взгляд Арин изменился – белки ее глаз полностью покраснели. Кидан извивалась, пытаясь вырваться. Она никогда не видела столь жуткого зрелища. В горле застрял крик, когда в нее впились окровавленные глаза Арин. Что-то злое и древнее приковало ее к месту. Но секунду спустя хватка Сузеньоса на ее талии усилилась, и он потянул. Рука Арин соскользнула: она полетела вниз.

Арин падала с легкой улыбкой – словно она не угодила в челюсти смерти, а возвращалась туда с визитом.

– Давайте! – крикнул Сузеньос, прижимая Кидан к груди, где бешено билось сердце.

Наверху, среди толстых ветвей, висели мешки с валунами – словно раздутые воздушные шары. Тадж и Инико быстро срубали их, засыпая яму градом камней.

Лавина с грохотом пронеслась по поляне, и каждый камень заставлял Кидан поморщиться.

Арин с окровавленными глазами исчезла.

46

Сузеньос

Арин была похоронена.

Жива, но похоронена.

Сузеньос задыхался, не в силах выпустить Кидан из объятий. Она тоже тяжело дышала, прижавшись лицом к его груди.

Из-за него Кидан чуть не лишилась жизни.

Когда она исчезла в яме, его охватил острый ужас – он и представить не мог, что способен испытывать такой сильный страх.

Арин могла убить ее. Чтобы досадить ему, преподать свой любимый урок, она могла отсечь Кидан руку или разорвать горло. С ужасающей легкостью, играючи.

Все потому, что он хотел наказать Кидан, припугнуть ее. Смерть Этете ножом пронзала грудь, причиняя боль при каждом вздохе. Этого не должно было случиться. Не так. Даже сейчас наворачивались слезы при одной мысли о возвращении в дом Адане, лишенный ее теплой улыбки и прищуренных глаз.

Она была последним добром, матерью для всех, и она умерла.

– Прости меня, – прошептали ему. Его рубашка промокла от слез. Сузеньос замер, удивленный, что Кидан позволила ему увидеть себя в таком состоянии. Ее плач производил ужасный эффект – Сузеньос был готов простить ей любое преступление.

Он обнял ее еще крепче, но через пару секунд утешение превратилось в голод. Кидан истекала кровью, вся покрытая царапинами и порезами – у него начали зудеть клыки. Он опустился вместе с ней на землю. Она широко раскрыла покрасневшие глаза цвета ночной пустыни. Мучительно захотелось притянуть ее обратно к себе.

– Инико, – позвал Сузеньос и отвернулся. – Приведи ее в порядок.

Он не мог исцелить ее, не прикасаясь к коже, и Сузеньос не сомневался: если он это сделает, то отчаянно выпьет ее.

Инико бросилась к ним. Вскоре Кидан встала. Ее свитер и брюки были в грязи.

Красную веревку перерезали когти Арин. Хорошо. Профессор Андреас не сможет упрекнуть Кидан, если задание прервал посторонний.

– Чуть ниже есть ручей, – сказала Инико твердым голосом.

По мере того, как удалялась Кидан, Сузеньосу становилось все легче дышать – пелена голода рассеивалась. Он подошел к Таджу, стоящему на краю ямы с камнями.

– Мне грустно. Это странно? – спросил Тадж.

Сузеньос положил руку ему на плечо.

– Нет. Я тоже этого не хотел. Она – часть Нефрази.

Тадж вздохнул.

– Кроме того, что найти без нее убежище Нефрази будет практически невозможно.

Он это понимал. Без поддержки Арин его люди вряд ли захотят его слушать.

И Арин понадобится, если он надеется когда-нибудь победить Лусидио. И найти мечи.

– Как Джун? – спросил Сузеньос, раскладывая ветки, чтобы спрятать камни.

– Хм, интересно.

Голос Таджа изменился, и Сузеньос замер. Его друг отводил глаза всякий раз, когда что-то скрывал.

– Что ты выяснил?

– Кажется, Джун читала «Йе Абисси Тарик».

Сузеньос замер на полуслове и покачал головой.

– Читала? Не может такого быть.

Тадж бросил на него серьезный взгляд – достаточно редкий, чтобы привлечь внимание Сузеньоса.

– Я тоже так думал, Йос. Книга написана на стольких языках, что даже я не смог прочитать огромные главы. Но клянусь, Йос, она умница. Может назвать любое растение и умеет готовить редкие снадобья. И кажется, знает о метках принуждения, – тихо добавил он.

Сузеньос уронил листья. Тадж не улыбался, и все вокруг слегка потемнело. Тучи набухли, и редкое щебетание птиц окончательно стихло.

– Я показал ей свои шрамы, Йос, и она посмотрела на меня со… страхом. Будто знала, что со мной сделали. С нами.

Сузеньос сжал зубы. Три шрама на пояснице обдало новым жаром.

Необходимость следовать приказу и проклятие умереть, как только они произнесут его вслух.

Эта тайна много лет связывала их троих. Знание, которое не должно открыться ни единой иной душе. Тем более Джун, человеческой девушке.

– А еще Уорд, – продолжил Тадж. – Он всегда следует за ней по пятам.

Сузеньос тоже это заметил. После пыток Лусидио Уорд Уэсфин не произнес ни слова. Но и прежде был мот зебеей, кроткой душой, к которой всегда относились предвзято из-за гигантского размера. Он кланялся каждый раз, когда Сузеньос проходил мимо, но насколько он предан – неизвестно.

– Продолжай следить за ней, – сказал Сузеньос, чувствуя, как по шее бегут мурашки. – Разузнай наверняка.

Тадж кивнул и бросил ветку.

Когда они почти закончили, Сузеньос отправился на поиски Кидан.

Она сидела у ручья, умывая лицо и споласкивая шею.

Ее окутало послеполуденное солнце, подсветив темную кожу и затуманив полный решимости взгляд. Она больше не плакала.

Инико беззвучно появилась у него за спиной – не считая шелеста листьев.

– Пойду, помогу Таджу.

Сузеньос на мгновение замешкался, сделал еще один глоток воздуха, свободного от опьяняющей крови Кидан, и двинулся дальше. Он наступил на ветку, и она настороженно вскинула голову.

Они