Вечная погибель - Тигест Гирма

Он закрыл лицо ладонями.

– Спасибо, Инико.

– Боже, – наконец раздался напряженный голос Таджа. – Ты чуть не убил ее.

– Целоваться – безрассудство.

Тон Инико был подобен граниту, и ее неодобрение усиливало чувство вины.

Он опустил руку, наблюдая за мягкими движениями груди Кидан.

Жива. Жива. Жива.

С ней не произойдет того, что с Талаой. Он не подведет ее, как Талау.

Кидан будет жить.

Когда Кидан лениво открыла глаза, Сузеньос накинул свое пальто поверх ее порезанной одежды. Он положил ее голову себе на колени. Ее щеки по-прежнему горели под его пальцами, пылая от эндорфинов, струящихся по телу. Почувствовав прикосновение, она тихо вздохнула и потянулась к нему.

Это вызвало новую волну желания, и он быстро отстранился.

– Это был наш последний поцелуй.

Она протестующе застонала, просыпаясь.

– Категорически не согласна.

Его губы тронула печальная улыбка.

– У тебя остановилось сердце.

– Правда? – Он не услышал в ее голосе тревоги. – Хм-м.

– Хм-м?

– Я думала, таблетки – наименее болезненный способ умереть. Кто знал, что достаточно поцеловать тебя?

Он прищурился.

– Кидан.

В косах Кидан запутались листья, и Сузеньос их вытащил.

На ее губах заиграла застенчивая, легкая улыбка.

– Даже не чмокнешь?

– Даже не чмокну, – серьезно ответил он.

Кидан надула губы и посмотрела на ветви, закрывающие пурпурно-оранжевое небо.

– По крайней мере, ты поцеловал меня, прежде чем я рассказала тебе свой план.

Он встревоженно замер.

– Какой план?

Кидан помолчала, моргая, пока полностью не проснулась. Прикусила на несколько секунд покрасневшую губу и посмотрела на него своими карими глазами.

– Я скажу Самсону, что в доме Адане ты становишься человеком.

Уроки Последнего Мудреца

О компаньонстве

Компаньонство с вампирами – явление тонкое и хрупкое.

Оно держится на законах, предметах и крови акторов и дранаиков. Первые два фактора можно нарушить, но кровь сочится и течет, бесконечная, словно бездна.

Вампирам всегда будут нужны люди. И потребовалось немало времени, чтобы понять: людям тоже нужны вампиры.

Накормить кого-то – акт доброты. Но быть съеденным? Это значит, быть любимым.

Именно поэтому мы не можем уничтожить дранаиков, а должны жить бок о бок с ними. Путь к миру всегда лежит через компаньонство.

* Соответствует размышлениям Первого Мудреца, изложенным в «Йе Абисси Тарик», страницы 356–57

48

Кидан

На обратной дороге в кампус Кидан объяснила Сузеньосу, что такое обскулион. Он сжал зубы и не раздвигал ветки на пути, а безжалостно их рубил. Каждый раз, когда уши пронзал свистящий звук, Кидан морщилась.

Конечно, разговоры об утраченном бессмертии давались непросто – не говоря о том, чтобы сообщать об нем врагу.

– Обскулион, процесс усиления эмоций у посетителей, – спокойно сказал он. – Я читал в дневнике Махлет.

Полная противоположность запиранию дома. Ее губы тронула облегченная улыбка. Возможно, это их шанс.

– Да. Я знаю, мы не можем его убить, но, вероятно, дом поможет мне вытянуть из него правду. О том, где находятся убежище Нефрази и мечи. Но сперва нужно посеять семена эмоций. Самсон недостаточно доверяет мне, но начинает…

Голос Кидан дрогнул: ее затопила мучительная скорбь. Смерть Этете сыграла свою роль, но ее недостаточно, чтобы завоевать доверие такой осторожной натуры, как Самсон.

Внезапно Сузеньос остановился, как вкопанный.

– Ты правда хочешь рассказать ему, что я потерял бессмертие?

– Да.

Его лицо преобразилось – он насторожился.

– Может, тогда просто вырежешь и отдашь ему мое сердце?

Его слова грозили заставить ее отступить, но она продолжила.

– Он хочет наказать тебя. Не убить. За то, что ты с ним сделал, он хочет тебя ослабить.

– Я не слаб. – Зрачки Сузеньоса сузились – дьявольски красные, с золотым блеском.

– Пусть думает, что победил, Йос. Пусть почувствует себя сильным день или неделю, чтобы ты получил все, что пожелаешь.

Тадж и Инико отстали на несколько шагов, предвкушая схватку и не желая попасть под горячую руку.

– Никогда, – сказал он тоном, не терпящим возражений.

– Так мы заставим его потерять бдительность!

Наконец они смогут избавиться от Самсона и вернуть все, как прежде. Но главное – они смогут найти Джи Кея. Кидан больше не могла ждать овладения домом. Она найдет его таким, какой он есть, и примет последствия. Все это время она трусила, боялась признать содеянное, искала выход. Хватит.

– Нет.

Кидан покачала головой.

– Понимаю, ты недоволен, но это хороший план.

– Хороший план не оставит меня абсолютно беззащитным.

Он посмотрел на серебряный пин на рукаве, на темные горы, испачканные кровью. Кидан не винила его. Конечно, он ей не доверяет. Наверное, думает, что она снова предаст его. Нужно сказать ему о своих чувствах. Хватит скрываться.

Она преодолела себя и заговорила серьезно.

– Каждый раз, когда я думаю, что могу тебя потерять, у меня сжимается сердце. Резко, как от укуса. Мне становится физически плохо.

Его взгляд упал на грудь, где лежала ее рука, и она продолжила.

– Так я понимаю, что кому-то преданна. Когда не могу дышать при мысли о его смерти.

Сузеньос смотрел на нее молча. Это придало ей решимости говорить правду, пусть даже она стоит на земле, где, если она дрогнет – не жди пощады.

– Ты хотел моей преданности – что же, получи. Я предлагаю ее тебе, Йос, такую вот сломанную. Опасную. Не каждый способен понять или пожелать ее. Я даже не понимаю, почему ее желаешь ты. Поэтому слушай внимательно: я не позволю тебе умереть. Не позволю Самсону причинить тебе вред. Не позволю. Но только так мы получим желаемое.

Кидан тяжело дышала, ее плечи поднимались и опускались.

Листья шелестели от ее слов. Выражение лица Сузеньоса изменилось, но казалось, его приковали к месту опасения.

– Мое терпение не безгранично, Кидан. Мне надоело видеть тебя тайным врагом.

– Я не враг. Я больше никогда не стану твоим врагом.

Сузеньос долго ее рассматривал, а потом повернулся к друзьям вдалеке. Инико насторожилась. Тадж широко улыбался, его глаза блестели.

Сузеньос провел рукой по лицу и пробормотал что-то по-амхарски, а потом поднял взгляд к небу.

– Если не получится, в худшем случае я умру. Но, если получится, я получу все, чего когда-либо желал. – Он покачал головой, встретившись с ней взглядом. Сердце Кидан забилось быстрее. Сузеньос глянул на Инико, а потом снова посмотрел на нее. – Тогда давай танцевать с клинками и надеяться, что наша кровь не прольется.

49

Кидан

До завершения голосования Совета Домов оставалось пять недель, и Укслей оказался в подвешенном состоянии. Первоначальное возбуждение сменялось беспокойством по мере того, как