Вечная погибель - Тигест Гирма

– Я знаю, – мягко сказала она, и в чуть покрасневших глазах засияла новая решимость. – Знаю, зачем тебе маска. Теперь я поняла.

– Что ты знаешь?

Рядом неторопливо журчал ручей – единственный звук в лесной чащобе.

Кидан на мгновение замешкалась, а потом встала.

– Артефакты разрушат Три Запрета, но это не все, верно? Тот, кто уничтожит артефакты, обретет силу Мудреца.

У Сузеньоса загудело в ушах. Он услышал эти слова столетия назад и стал их рабом. Да, именно поэтому Сузеньос рисковал всем и всеми в погоне за артефактами.

Этой правдой он не делился никогда – она была не только опасной, но и проклятой.

Теперь, когда Кидан узнала, ничто не будет как прежде.

Его голос прозвучал резко.

– Кто тебе сказал?

Ее брови слегка приподнялись.

– Так она права? Ты действительно хочешь стать Мудрецом?

– Кто прав?

Кидан покачала головой, прижав руку к голове.

– Джун. Она знает. Она мне сказала.

Он поджал губы.

– Я уже говорил, что не люблю твою сестру? Не могу не думать, насколько легче бы нам жилось без нее.

Обычно Кидан ругала его за такие слова. Но сейчас она с отсутствующим взглядом коснулась пальцем ладони. Сузеньос кое-что вспомнил.

– Почему ты истекала кровью? – спросил он, переходя через ручей. – Недавно, когда пришла ко мне в покои?

Она сжала кулаки.

– Джун пыталась меня убить. Из-за дранактии.

Сузеньос поднял брови. Он задавался вопросом, схлестнутся ли когда-нибудь эти двое, и, наконец, это случилось.

– И?

– И что?

– Она же мертва, да?

– Йос. – Кидан выдохнула его имя, словно улыбнулась, не шевеля губами. Сузеньос расслабился.

Ее лицо отражалось в воде, покрытое рябью.

– Наконец все начинает обретать смысл, – сказала Кидан. – Моя мать постоянно рисовала в дневнике непонятные знаки. Например, число двадцать один. Шесть львов. Но я поняла, почему она хотела изменить дранактию. И как она планировала это сделать. Она хотела уничтожить артефакты, сломать запреты и стать Мудрецом.

Сузеньос не мог даже предположить, чего хотела Махлет Адане. Она надежно хранила свои секреты и крепко держала оборону, чтобы он никогда не смог унаследовать или разрушить культуру ее разума.

Но сейчас он видел ее в Кидан – она проявлялась непостижимым образом.

– Ты тоже этого хочешь? – осторожно спросил он. – Чтобы акторам больше не пришлось убивать?

Ее взгляд скользнул по направлению к Укслею. Она долго не отвечала.

– Если возможно избавить остальных от прожитой нами боли, разве не следует это сделать? Рамин, Джи Кей, а теперь и моя сестра. Все они жертвы дранактии. – Ее темные глаза нашли его. – Но зачем тебе силы Мудреца?

Сузеньос глубоко вздохнул и сказал ей всю правду, которую смог.

– Убить Лусидио.

Она медленно кивнула.

– Мы ведь можем сделать и то, и другое? Освободить акторов от необходимости убивать и избавиться от монстра.

– Амбициозно. И кому выпадет честь уничтожить артефакты?

Она преодолела расстояние между ними, хлюпая ногами по мелководью. Сузеньос затаил дыхание, пытаясь не утонуть в ее соблазнительном аромате.

– Ты справишься, – просто сказала она.

Сузеньос выдохнул от изумления, отдаваясь аромату ночного дуба и абиссинской розы. Сузеньос всегда любил запах роз. Он напоминал о цветах, растущих в лесу за пределами его замка. О тяжелой жизни и божественной красоте. Именно поэтому он часами нежился в розовых маслах в ванне Аровы. Но аромат Кидан ощущался чище, устойчивее – те самые ноты, которые он пытался уловить столько лет.

– Просто так? – его голос прозвучал недоверчиво и становился все грубее. – Ты отдашь мне самый могущественный предмет, известный человечеству?

– Да.

– Почему?

Быстрый взмах ее ресниц, словно вороньих перьев на солнце, они всегда сводили его с ума. Словно мельчайшая соринка в темных глазах могла ей навредить. А сейчас она моргала снова и снова. Сузеньос задался вопросом, как человеческая девушка, не способная противостоять пыльной буре, может сравниться с ним. Какой яд способен ее отравить, какой клинок – порезать, какая неосторожная машина – сломать ее прекрасные кости. А когда ему особенно хотелось себя помучить, он думал о том серебряном браслете. Который он хранил в коробке с вещами Кидан, рядом с галстуками. О ее решении пожертвовать собственной жизнью. Словно она не была величайшей драгоценностью на этой проклятой земле.

– Потому что я видела, на что способна власть, – честно сказала она, и в ее глазах застыло оцепенение. – Я позволила ей себя поглотить. Я могу в ней потеряться. Но не ты. Ты знаешь, как сохранить человечность.

– Птичка, – прошептал он, сражаясь с желанием подойти поближе. – Что я говорил насчет того слова?

По ее губам скользнула улыбка. Верхняя губа была заметно темнее покрасневшей нижней – словно буря, обрушенная на розу. Это мой компаньон, подумал он. Иногда – нежный цветок, иногда – сила, с которой приходится считаться.

– Иногда в тебе больше человеческого, чем во мне, – сказала она.

Он не смог сдержаться… Сузеньос приложил палец к ее губам. Он хотел просто помешать ей называть его человеком, но не смог отстраниться. Она прерывисто вздохнула. Он рассматривал ее мягкие черты, пытаясь разобраться в мыслях.

– Когда ты чуть не упала в ту яму, я думал, что вижу тебя живой в последний раз, – признался он, и его тело снова окаменело от воспоминаний о когтях Арин. – Я редко чего-то боюсь, но твоя смерть приводит меня в ужас, yené Кидан. Она обладает надо мной исключительной властью.

Сузеньос редко чувствовал, как бьется его вампирское сердце, но сейчас оно стучало. Медленно и неровно, словно вспоминая, как тяжело волноваться о человеке, который всегда на волосок от смерти.

Кидан прищурилась. Сперва он подумал, она сейчас заплачет, но это было облегчение. Словно она очень давно хотела это услышать.

– Я думала, спасение моей жизни – слишком дорогая цена для тебя, – серьезно сказала Кидан, но глаза ее плясали, отражая солнце.

– Нет, – серьезно ответил Сузеньос. – Твоя жизнь не цена и не бремя. Ты мой компаньон. А значит, быть рядом и тебя защищать – не только долг, но и честь для меня. И прости, что я так долго это осознавал.

На этот раз ее зрачки расширились, наполнившись светом. Сузеньос откинул свободной рукой ее косы и обхватил лицо. Щеки Кидан пылали в его ладони.

Ее взгляд опустился ему на грудь и скользнул в сторону – знак того, что разум куда-то уносится. Опасный разум, в который он хотел заглянуть.

– О чем ты думаешь? – прошептал он, уже потерявшись в ней. Зрачки Кидан снова сфокусировались на нем, и прежний блеск сменился темным огнем.

– Я добуду тебе все, что захочешь. Артефакт. Местонахождение Нефрази. Просто доверься мне еще раз, пожалуйста.

Решимость в ее голосе почему-то заставила его… ей поверить. Он знал, насколько она смертоносна, когда чего-то хочет. И все же