Вечная погибель - Тигест Гирма

Слен объявила о намерении выйти замуж за представителя Ордена Синего Камня – вероятно, это обеспечит ей голоса претенциозного Дома Луросов. Дом Горо склонялся к Дому Адане, судя по подарку от хозяйки – банановому хлебу. Кидан уже получила голос от «Землекопов».

Значит, колебался только один Дом – Умилов.

И Кидан знала, как заполучить Юсефа.

На следующем собрании «Землекопов» Кидан наблюдала, как главы домов препираются, словно дети. В пятницу вечером бар «Ритас» пустовал. Их угловой столик тускло освещался гирляндами, отбрасывающими тени на лица. Но взгляд Кидан был прикован к двери.

– Я слышал, «Тринадцатые» склоняют Дом Горо на свою сторону, – сказал Михаил Темо, потирая бровь.

– Нет, Нари верна Дому Адане. – Оса Роджит отпила из своего бокала. – По-моему, нам следует беспокоиться о девчонке Кварос. Возможно, от нее стоит избавиться. Объявление о браке с представителем ордена Синего Камня – продуманный ход.

Аджоа медленно кивнула, слегка нахмурившись.

– Да, возможно, выбора нет. Если мы уберем ее, Дом Луросов можно будет купить.

– Что? – резко спросила Кидан. – Нет.

Они говорят об убийстве Слен?

Темные глаза Аджоа посуровели.

– Ты же хочешь получить голоса?

– Не так, – твердо возразила она. – Никто из вас не причинит вреда Слен, понятно?

Им вряд ли понравился подобный тон от девятнадцатилетней девушки, но Кидан было плевать. Оса склонила голову и устало улыбнулось.

– Как скажете, капитан.

Кидан повернулась к остальным и убедилась, что они согласны, прежде чем расслабиться.

Через мгновение раздался звон, и вошел Юсеф, стряхивая с плеч капли дождя.

Кидан быстро встала и вышла ему навстречу. Она проводила его к бару, чтобы сначала поговорить наедине.

Он устроился в плюшевом кресле, рассматривая небольшое заведение.

– Гораздо спокойнее, чем в зале заседаний «Тринадцатых». Мне нравится.

Кидан подозревала, что «Тринадцатые» попытаются заручиться его поддержкой, но ее кольнула обида. Ей не нравилось, когда Слен и Юсеф встречались у нее за спиной.

– Давно не видела Слен, – медленно проговорила Кидан. – Как она?

Юсеф заказал мятный напиток.

– О, ты ее знаешь. Переводит тексты, пьет слишком много кофе, ворчит.

Кидан внимательно на него посмотрела. Усталые морщины под глазами, слишком натянутая улыбка.

– Еще не решил, да?

– Да.

– Что они предложили?

Юсеф сделал глоток и холодно улыбнулся.

– Не думаю, что стоит об этом говорить.

Она почти гордилась им за умение хранить секреты.

Но сейчас, как никогда раньше, Дому Адане нужно сохранить срединную позицию. Кидан требуется как можно больше времени, чтобы унаследовать культуру матери и установить закон, который откроет маску.

– Ты сказал, что хочешь перемен, – медленно начала она. – Чтобы твои дети никогда не стали убийцами. И я наконец поняла, Юсеф. Дранактия – корень проблем. Вот что нужно изменить.

Перед ней возник образ дрожащей Джун с ножом, мучительно решающей, убивать ее или нет. Ее милая сестра в таком состоянии – больше, чем просто тревожный звонок.

– Это из-за дранактии мы потеряли Джи Кея, – Кидан прикусила внутреннюю сторону щеки. – Это она порождает вражду между домами. Представь – а если бы акторам не приходилось убивать, чтобы делиться кровью с вампирами?

Юсеф медленно поставил напиток, слегка расширив глаза.

– Я слушаю.

Сердце Кидан пронзила надежда, и она посмотрела в угол, где сидели «Землекопы». Юсеф проследил за ее взглядом и наконец их заметил. Острый взгляд Аджоа был сосредоточен на нем – как и у Осы, и у Михаила. Они давно перестали ссориться и с подозрением разглядывали Юсефа. Юсеф помахал им рукой и прошептал Кидан уголком губ:

– Почему они так на меня смотрят?

Кидан улыбнулась.

– Потому что сейчас я расскажу тебе слухи об артефактах Мудреца. Только это правда.

Позднее Юсеф сидел с Кидан в Доме Адане и готовился стать подопытным для обскулиона. Самсон как обычно отправился к профессору Андреасу на инструктаж, и времени было мало.

Но до прибытия Самсона сюда придет Сузеньос и позволит связать его. Кидан нервно сглотнула, надеясь, что все пройдет по плану – Самсон не впадет в ярость и не убьет Сузеньоса на месте. Ее пальцы дрожали, рисуя слабый квадрат.

Каждые несколько минут взгляд Юсефа пробегал по коридорам – как когда-то у его отца, который высматривал паутину.

– Она правда здесь? – спросил он. – Где-то в этом доме скрыт артефакт Последнего Мудреца?

Кидан кивнула, и он тихо выругался от восхищения.

Она рассказала все, и надо отдать Юсефу должное: он перебил ее всего пять раз.

– Есть кое-что еще, – добавила она, чувствуя, как кровь несется по венам. – Я хочу узнать у Самсона, где убежище Нефрази, и привести сюда Джи Кея. И однажды, с помощью закона, снова сделать его человеком.

Юсеф уставился в пустоту над ее головой, открыв рот, но потом в его взгляде замерцал слабый свет.

– Ты гений.

Кидан громко выдохнула. Она знала: Юсеф поддержит план, а вот Слен, возможно, сочла бы его наивным.

На коленях у Кидан лежал листок бумаги со всей собранной информацией о матери.

Махлет Адане

На каком языке мечтает хозяин дома?

Амхарский.

Верит ли хозяин дома, что творение исходит от Последнего Мудреца или от Демасуса, Клыкастого Льва?

От Последнего Мудреца.

Считает ли хозяин дома, что власть должна исходить от общества, традиций или отдельных личностей?

От общества.

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

В ответственность.

– Смотри. – Кидан показала Юсефу ответы. – Мне кажется, по последним двум пунктам мы теперь совпадаем, но моя главная проблема – язык. Я никогда не овладею амхарским на ее уровне.

Кидан уже убрала с каминной полки статую льва и поставила фигурку импалы – символ религии мот зебейя.

У Юсефа загорелись глаза.

– Думаешь, я говорю по-сомалийски, как моя тетя? Она каждый день смеется над моим произношением.

Кидан выпрямилась.

– Тогда как вы мечтаете на одном языке?

Они сидели на ковре, скрестив ноги, и он придвинулся ближе.

– Она подсказала мне одну вещь. Речь про «мечты на одном языке». Не про уровень знаний. Мечтать на языке – значит быть одержимым им. Когда слышишь, как на нем говорят, и тебя охватывает тоска. Когда видишь буквы и немного ненавидишь себя, что не понимаешь их значения. Ты постепенно окружаешь себя языком – песнями, фильмами, книгами, – пока он не станет частью тебя.

Юсеф улыбнулся.

Кидан медленно улыбнулась в ответ. Чувство полной оторванности немного отступило. Конечно, Кидан мечтала на амхарском. С тех пор, как потеряла его по настоянию Мамы Аноэт.

– Спасибо. Ты очень помог.

Юсеф кивнул.

– Хорошо, я готов. Обску… как там его.

Судя по записям, Махлет